Тьма... и ее объятья

И Агни действительно почувствовала боль, но почему-то не только внизу и внутри, где ожидала, но и в том месте, где шея переходит в плечи, около ключицы. В голове мелькнуло: совсем не так она представляла себе первый

раз, не на задворках, не в тесном салоне машине, и не с человеком, которого она знала от силы два дня. Мелькнуло и исчезло. Лючио все равно был сам прекрасным, что могло с ней случиться.

- Пей, - спустя минуту, в то время как внутри нее двигалось и билось что-то горячее и большое, прошептали ей в ухо горячие и влажные губы Лючио, и ко рту ее прижалось его тонкое запястье.

Как заколдованная, Агни глотнула и глухо вскрикнула, почувствовав вкус крови.

- Пей! – настаивал Лючио, и она глотнула еще и еще. Ей вдруг стало страшно.

- Что ты делаешь, Лючио? – спросила она шепотом.

Он не ответил. Через несколько секунд он тихо застонал, содрогнулся всем телом, затем отодвинулся и заглянул ей в лицо. С ужасом Агни увидела, что его улыбающиеся губы окровавлены.

- Все хорошо, малыш, - шепнул он ласково, и Агни почувствовала, что проваливается в бездну его глаз. – Теперь спи, моя хорошая. Тебе нужно отдохнуть.

И Агни действительно заснула. А когда проснулась, обнаружила себя в своей комнате, причем не лежащей в постели, а стоящей у окна. Последнее, что она помнила, были улыбающиеся окровавленные губы Лючио и его черные глаза. Она охнула и села на стул. Очень болела под свитером шея внизу, у ключицы.

***

Несколько довольно жутких секунд Хозе думал, что господин Лэнгли вот-вот убьет его.

Услышав, что Агни уехала куда-то с тем же парнем, который увез Илэра, он побледнел, глаза его из синих стали черными, и он грозно навис над Хозе с непередаваемым выражением на лице. Казалось, он вырос вдвое, а то и втрое.

- Почему ты не приехал ко мне раньше, как только увидел их вместе? – спросил он очень хриплым голосом.

- Я боялся упустить их, - ответил Хозе. Как он ни храбрился, сердце у него все же екнуло.

- Господи боже мой, - сказал Кристиан и резко отвернулся, закусив губы. – Как же я не подумал об этом?

Некоторое время он стоял, ссутулив плечи и борясь с нахлынувшей слабостью, потом обернулся и сказал довольно спокойно:

- Иди домой, Хозе. Уже поздно. Спасибо, что приехал. Теперь я сам разберусь.

- Хотите, я поеду с вами, господин Лэнгли?

- Не нужно. Боюсь, у нас с этим человеком выйдет очень резкий разговор. Свидетели нам ни к чему.