Тьма... и ее объятья

В общем, все было довольно мирно и спокойно, только очень сумрачно.

Похороны отца стали вторыми в моей жизни, и их, наверное, я буду помнить до самой смерти, несмотря на то, что целый день прожил как в тумане. Мы с Кристианом приехали прямо на кладбище. Он с трудом, но убедил меня, что так будет лучше. До объяснений, правда, не снизошел. Он вообще говорил в тот день очень мало. В угольно-черном костюме, бледный, с приглаженными и собранными в хвост волосами, он казался не то святым отцом, не то скорбным ангелом смерти.

Таким я его не знал, и, говоря честно, предпочитал бы не узнавать никогда.

Оказавшись перед кладбищенской оградой второй раз за последние три дня, я почувствовал примерно то же самое, что и тогда, когда бился тут в истерике на руках у цветочницы. Тот же холод, хотя теперь на мне было осеннее полупальто, и то же отчаяние. Снег так же ложился на черное сукно и колол лицо, ветер так же норовил забраться за шиворот. Так же мерзли руки (я снова был без перчаток, забыл напрочь, да и до них ли было?).

Я посмотрел на цветочниц. Наверное, и они тоже были те же самые, да только не помнил я их лиц. Любопытно, узнали ли они меня? Едва ли. Трудно сопоставить посиневшего поцарапанного пацана в разодранной куртке и юношу в дорогом пальто, вышедшего из темно-синего автомобиля, который иначе как лимузином-то и не назвать.

Не глядя ни на кого, я остановился у гроба. Кто-то подходил ко мне, выражая соболезнования, но я ничего не слышал и не воспринимал, смотрел на изжелта-бледное, восковое, почти неузнаваемое лицо отца, покоящееся на белых кружевных подушках.

Надолго меня не хватило. Я не хотел помнить отца таким, и отошел в сторону, встал рядом с Кристианом.

Присутствующих было немного. Священник (кто, любопытно, пригласил его? отец никогда не отличался религиозностью, даже наоборот), мы с Кристианом, тетя Эрика (все-таки успела приехать), коллеги отца из университета. Последние смотрели на меня со странным выражением, словно бы не ожидали увидеть. Интересно, знали они об обстоятельствах гибели отца? Впрочем, нет, неинтересно.

Что мне за дело, знали они что-то или нет. Все мое внимание было сосредоточено на мерзлых комьях земли, которые со стуком падали на крышку опущенного гроба.

Когда все было закончено, никто не спешил расходиться. Только сейчас я заметил еще одного человека, который до сих пор скрывался за спинами мужчин. Высокая женщина, вся в черном и с черной же вуалью, спускающейся до кончика носа.