Тьма... и ее объятья

В ком другом подобные черты могли бы стать отталкивающими, но этот человек обладал столь сильной харизматической аурой, что все это, наоборот, притягивало. Улыбка его была мягкой и чуть усталой, она зажигала яркие блики в его глазах и заставляла собеседника улыбаться в ответ. 

Поскольку мы молчали, незнакомец продолжал в непринужденном тоне:

- Присядем? – и незамедлительно последовал своему приглашению, усевшись на стул. Поднял на нас насмешливые темные глаза. – Ну что же вы?..

- Не знаю, о чем нам говорить, - холодно вымолвил Кристиан.

Он подошел ко мне и остановился, положив руку мне на плечо. 

- Ну, ну, не надо говорить так, будто мы не знакомы, Кристо! Сейчас ты, возможно, и обманешь мальчика, но рано или поздно, уверяю тебя, правда выплывет наружу…

- Оставь мальчика в покое. Он ничего не знает.

- Если не знает, зачем пришел? Не дури мне мозги, Кристо. Как минимум, ты сам что-то рассказал ему. Между прочим, - незнакомец перевел взгляд на меня и снова улыбнулся.

– Раз уж Кристо не желает нас познакомить, Илэр, придется мне сделать это самому. Мое имя – Лючио, и мы с Кристо старые… приятели. Не скажу: "Прошу любить и жаловать" – любить меня тебе не за что.

- Разумеется, - сказал Кристиан. – Именно по его приказу убили твоего отца, Илэр.

- Не будем драматизировать, - Лючио, ничуть не смутившись, закинул ногу на ногу и покачал носком надменно остроносой туфли. – Твой отец, мальчик, сунул нос туда, куда не следовало.

Я, между прочим, предупреждал его, и не раз. И давно предупреждал. Он не внял, кого же в том винить? Теперь мне остается только надеяться, что Илэр более благоразумен, чем его отец. И пойдет нам навстречу…

- Я уже сказал, что он ничего не знает!

- Пусть он сам говорит за себя! Если он вообще умеет говорить, что-то я до сих пор не слышал от него ни слова. Ну, Илэр, что скажешь? Или ты так и будешь прятаться от одного носферату за спиной другого?.

.

Мне показалось, что я схожу с ума. Весь дрожа, не веря своим ушам, я вскинул глаза на Кристиана, чьи пальцы с силой болезненно впились в мое плечо. Лицо его было бледно, но спокойно. Он смотрел  не на меня, а на того, кто открыто назвал себя носферату. Я тоже перевел взгляд на него. Лючио, казалось, получал большое удовольствие от созерцания моей ошарашенной физиономии, потому что вдруг залился звонким, открытым смехом.