Волейбол

Сухая и сморщенная, как выжатый лимон, в идиотском беретике на седых волосах, собранных, по случаю игры, в тощий белый пучок. Обернулся на Щагина. Тот вёл себя как дерево: двигался невпопад, руками размахивал, что-то шептал под нос…. Как будто одной полноты мало, чтобы не походить на волейболиста от слова совсем. Дав сигнал судье о тайм-ауте, Гусев подошёл к Щагину и на ходу, без замаха, заехал ему в челюсть.

— Слабак! — Не сказал, а выплюнул связующий, — от старухи мяч не смог взять!

Щагин шмыгнул и разревелся.

— Я не виноват! Это.

.. это... это... бабушка...

Призракам не нужны ни скорость, ни техника, ни физические данные, чтобы играть. Сила и сложность подачи зависит от степени вины, которую испытывает перед мёртвым соперником живой игрок. От степени обиды, с которой ушёл на ту сторону умерший. Настоящих волейболистов в лиге призраков ждут с распростёртыми объятиями – хорошая техника и физическая подготовка дают большую фору. Но решающим фактором для приёма в команду всегда была связь с потусторонним миром.

Именно она дала место в лиге таким спортсменам, как толстый, но шустрый Щагин, медлительный, но с мощным ударом Якушев, не слишком техничный Васильчиков или поздно пришедший в волейбол Гусев. Воротилы от бизнеса зарабатывали миллиарды, снимая и показывая матчи, в которых игроки боролись за очки не друг с другом, а с призраками прошлого, чужого или своего. Последнее было особенно интересно – букмекеры принимали ставки буквально на каждую подачу, а не только на сам факт, будет ли в команде соперника «свой» призрак. И сейчас Щагин своей истерикой отрабатывал миллионы просмотров, лайков и гонораров.

— Соберись! — Гусев сделал замах, но бить не стал, со злым удовлетворением наблюдая, как съёжился напуганный либеро, — это всего лишь мёртвая старуха! А ты живой, взрослый мужик!

Щагин посмотрел на связующего так, как будто впервые увидел. Будь это профессиональная лига, Гусев бы просто отправил либеро на скамейку, поставив вместо него второго блокирующего, и они спокойно играли бы дальше по классической схеме пять-один.

Но в этой игре были свои расстановки, только шесть человек и никаких замен. Вокруг собралась вся команда, и надо было срочно что-то решать.

— Чего уставились? — Гусев накинулся на остальных, — заборы ставим! Там половина игроков – ручные! Поджигаем шнурки, зачехляем, атакуем волнами!

Пименов покачал головой, но ничего не сказал. Развернулся вместе с другими и вернулся в свою зону. Только Щагин остался на месте — он сегодня не игрок.