Шестнадцатое ноября

- А у меня сегодня день рождения, - задумчиво сказал я. Абсолютно ничего по этому поводу не испытав.

- Вот как, - широко улыбнулся Владимир пожав мне руку. - Поздравляю.

Через полчаса, может чуть меньше, мы дошли до замершего на обочине мотоцикла с коляской. Копались с ним час или два, но починить его так и не сумели.

- Где ты его вообще взял? – спросил я, указав на старенький АМ-600.

- Когда вы не приехали в город. Я заволновался. Обогнали-то мы вас совсем немного. Переговорил с солдатами, и они сказали, что за последнюю неделю было три случая, когда пропадали люди.

Я сразу к коменданту. Его нет, к начальству вызвали. А заместитель его какой-то склизкий тип по фамилии Кашин посоветовал мне беречь нервы. Ну, я сначала хотел ему морду набить, а потом понял, что так ничего не добьюсь, - рассказывал Владимир затягиваясь сигаретой. - Вышел из комендатуры, взял первый попавшийся мотоцикл и сюда. Нашёл вас по звукам выстрелов.

Ти-и-и-и-и-иу!

- А вот и попутка. Где ты раньше только была? – обрадовался я, рассмеявшись.

- Так после шести вечера все перемещения запрещены, Кеша.

* * *

В тентовом грузовичке (и то слава богу, хоть не продувает) ехала пара легко раненых бойцов, бухгалтер и штабист в звании лейтенанта. Слушая о приключениях, произошедших с нами, они охали, ахали и всячески нам сопереживали.

Через два часа мы были уже в городе. Попутчики наши сошли по дороге, а нас шофёр повёз до самой комендатуры.

Город почти полностью лежал в руинах. Немцы постарались на славу. Я был в Смоленске в 1938 году и помнил его блеск и красоту.

Станет ли он прежним?

На перекрёстке, в центре города, произошла небольшая пробка. Два «сушки» и «тридцатьчетвёрка» пытались обогнуть завал и не задеть выстроившиеся в два ряда автомобили. Раскрасневшаяся на морозе девушка-регулировщик сначала активно махала им флажками, а затем не выдержав побежала руководить продвижением самоходок самостоятельно.

- Думаю надо прощаться Кеша, - сказал Владимир, наклонившись ко мне.

- Ты же вроде до комендатуры собирался?

- Был я там уже вчера.

Отметку мне поставили. Время моё заканчивается. Сейчас харчи получу и к своим.

- Жаль. Отдуваться значит меня оставляешь?

- Ага. Что сказать ты знаешь. Может, наградят ещё.

- Держи карман шире, - сказал я, выглянув на улицу.

Мне реально было жалко расставаться с капитаном. За последние сутки мы здорово сдружились и казалось, знали друг друга долгие годы. Бывает такое на войне, кто побывал, знает.

- Подарок тебе мой.