Немезида белая

Я не смог не улыбнуться этому непосредственному «просто бандит». И как все изречения, сказанные с непосредственностью семилетнего ребенка, фраза эта пульсировала убежденностью.

Разумеется, в убеждении Даны имелась и своя истина. Накрепко сдружившись с мэром Харыбиным, Товарищ Чжао стал темным ангелом-хранителем главы Серпейска. Скользкие вопросы китаец решал далеко не самыми законными методами и к настоящему моменту превратился в одного из влиятельнейших криминальных деятелей округа.

— Мы пойдем вместе, — ободряюще подмигнул я.

— У нас с Чжао что-то вроде делового соглашения, я смогу найти к нему подход.

Это было не совсем правдой, и можно сказать, Видане я бессовестно врал. В последний раз мы с лидером триады разошлись на не шибко дружественной ноте. Наш разлад напоминал взаимонедовольное раздражение деловых партнеров, каждый из которых выполнил свои обязательства лишь наполовину. Не было высоких шансов, что помощник мэра дослушает рассказ о здании-вампире до конца.

Тем не менее я нуждался в присутствии Даны: профессиональная оценка помощника архитектора города могла добавить весу нашей, в общем-то, сомнительной просьбе.

Закончив завтракать, мы разнесли утварь обратно по номерам. Я сунул пистолет за ремень, накинул тренч и вышел в коридор. Видана появилась с черной папкой в руке.

— Что у тебя там? — спросил я.

— Экспликация «Трикси» с выделенным пирамидальным контуром, — ответила девушка, замерев в дверном проеме, как прилежный ученик, застигнутый за непотребством.

— Хочешь показать Чжао примеры сакральной геометрии?

— Да.

Я покачал головой.

— Не лучшая идея. Едва мы начнем разглагольствовать об оккультизме, он наверняка пошлет нас. Оставь в комнате.

Дана нахмурила лобик, с угрюмой миной отрицания посмотрела на папку в руках. Как и многие интроверты, девчушка была себе на уме и тяжело поддавалась чужому влиянию. Буркнув что-то под нос, Видана покрепче прижала документы к плоской груди, решительно закрыла дверь в номер.

Я не стал настаивать.

Мы спустились в холл, сдали ключи человеку-мобильнику Яну.

— Решили для разнообразия выйти через парадный вход? — полюбопытствовал китаец. Он сменил вчерашнюю кричащую рубашку на другую, более спокойного баклажанного оттенка, а майка, кажется, осталась прежней.

— Свобода выбора — вот за что я люблю жизнь, — подмигнул я, и мы покинули отель.

— О чем это он? — спросила Дана.

— Без понятия.