Преображение РадиМира

Валерка вышел первым и пошел открывать дверцу пассажиру, развязывать он его не собирался, а вытащить из салона – почему бы и нет. Разговаривать лучше, когда видишь собеседника, а не ощущаешь его затылком. Рад тоже начал выбираться из машины. Когда он опустил ногу на землю, раздался очень неприятный звук, заставивший молодого человека поторопиться. Он буквально выскочил из автомобиля и, увидев устремившегося к нему амбала, бросился в другую сторону вокруг авто. Шохова он краем глаза заметил «отдыхающим» на противоположной обочине дороги, друг не двигался.

- Вы на кого руку подняли, слизняки? Кусок сала и задохлик решили в крутых дядей поиграть? – бандит перепрыгнул через капот, но Рад оказался ловчее, их снова разделял автомобиль. – Я же тебя все равно поймаю, макака, и чем позднее - тем страшнее и дольше подыхать будешь.

Неожиданное нападение и звериный настрой недавнего пленника серьезно ударили по нервам Рварина. Все его мысли были заняты только одним: как удержаться на расстоянии, ничего другого в голову не приходило, разве что где-то на краю сознания росла тревога за жизнь приятеля.

- Толстый тут сказки про Рахима рассказывал. Ты знаешь, кто его прикончил? Говори, падаль, пока еще можешь языком ворочать!

Эдуард не давал Радимиру найти выход из положения, постоянно сбивая с мысли. Еще одна попытка братка едва не увенчалась успехом - он почти ухватил жертву за рубаху, однако зацепился за приоткрытую дверь и чуть не выломал ее.

- Ах ты, зараза! Машину мою ломать? Да я тебя живьем в асфальт закатаю! ***, ***, - бандит разразился отборным матом.

- Твой Рахим на словах тоже был горазд, - не выдержал Рварин. – И где он сейчас?

- Ты?!!! Да не может быть! - негодяй буквально сверлил взглядом Рада. - Может дураку и свезло один раз, но сейчас для тебя же лучше сдохнуть прямо тут.

Эдуард явно хотел вывести юркого бегуна из себя, чтобы тот потерял контроль. Бандит начал в красках описывать садисткие издевательства над студентками. Рварин понимал его замысел и старался не придавать значения кошмарным речам противника. Однако, когда Эдик заговорил о снятии скальпа в качестве трофея, Радимир вспомнил надрезы на лбу Вероники.