Колдун поневоле. Первые шаги

Погодите! — взволнованно протерла очки до этого недовольная женщина и уставилась на Антипова. — Не тот ли это Новиков, чья прабабка занимала должность руководителя Департамента Межрасовой Безопасности с 1938 по 1949 год?

— Именно. Поэтому прекрасно понимаете, что объекту с самого его рождения было уделено особо пристальное внимание. Ни у деда, ни у матери Новикова дар так и не проявился. Станислава мы тоже собирались списывать со счетов, а в итоге, поглядите-ка что получилось.

— Так это же здорово! — не удержался от восклицания Ратников.

— Игнатыч, ты не беги вперед паровоза. Мужику тридцать пять стукнуло. В этом возрасте чаще всего дар вспыхивает на время, а потом гаснет. Многие даже не успевают понять, что к чему. Да и опять же, не все готовы к новым знаниям. В тридцать пять полностью поменять мировоззрение — это тебе не в двадцать.

— Согласен, здесь нужно действовать осторожно, а то получится как с Филипповым.

— А что с Филипповым? — подал голос Георгий Сергеевич.

— Крыша потекла. Причем конкретно. Сейчас лечится в местах не столь отдаленных, а какой талант был, какие способности, просто загляденье.

— Значит, Новикова пока не трогаем? Наблюдаем?

— Да. В разработку его. Под полный контроль. Где? Куда? Зачем? Почему? Вы должны знать все. О любых изменениях в поведении немедленно сообщать мне. Кирилл, — обратился Антипов к главе отдела разведки, — вся операция на тебе.

— Так точно, — довольно потер руки Митин.

— И чтобы тихо, без фанатизма, а то знаю я вас.

— Обижаете, Денис Андреевич. Мои парни — профессионалы.

— Ладно. На этом думаю все на сегодня, пора расходиться и не забывайте, к концу недели рапорты о проделанной работе чтобы были у меня на столе. Кто не сдаст, лишу премии.

Народ потянулся на выход, а Антипов устало опустился в кресло.

Сколько же всего навалилось в последнее время. Тут ведь не только дела Департамента, еще и клановые проблемы, а ведь помощи ни у кого не попросишь, не поймут.

— Ратников задержись, — долетел до Дениса Андреевича голос секретаря, именно секретаря, а не секретарши.

Ни один, даже самый последний клерк в ДМБ не осмелился бы неуважительно отозваться об этой женщине, не побоявшись последствий. О ней: или хорошо, или вообще никак, иначе проклянет до седьмого колена, потом бегай, вымаливай прощения.