Колдун поневоле. Первые шаги

— Тьфу! Одно расстройство.

Если и была во мне магия, то она сидела так глубоко, что без надлежащих знаний и помощи, ее невозможно было извлечь на свет.

В тот вечер я очень много и долго думал. Все, что случилось со мной, складывалось в довольно интересную картину, точнее пазл, который никак не хотел собираться воедино.

Какой же я тогда был глупый и наивный, ничего не понимающий и тыкающийся во все стороны, как слепой котенок. Единственное верное решение, которое я в тот момент принял — это сходить к Лебедевой и откровенно с ней поговорить.

На утро, не выспавшийся и от того злой, отправился на работу. День прошел в как в тумане, и то, что раньше приносило удовольствие, теперь вызывало раздражение, вплоть до стойкой неприязни. Я задыхался в душном офисе. Создавалось ощущение, что меня посадили в клетку. Хотелось плюнуть на все и просто уйти. Еле дождался обеда и как ошпаренный выскочил из опостылевшего за пол дня здания.

Коллеги смотрели с непониманием и удивлением, а мне было все равно.

Оказавшись на улице, вздохнул полной грудью и успокоился.

Что со мной не так?

Ответ пришел сам собой.

Все.

Есть не хотелось, поэтому побрел в ближайший парк и уселся на скамейку. Августовское солнце палило уже не так сильно, да и тучки, проплывающие над головой, периодически скрывали золотистое светило, а легкий ветерок приносил освежающую прохладу.

Прислушался к ощущениям и сразу понял — следит, как всегда в последнее время. Ну и пусть, захочет, сам подойдет, но все же интересно, что моему незримому преследователю нужно и как это связано с последними событиями, произошедшими в моей жизни.

Иногда возникала мысль остановиться и прокричать:

— Эй, ты! Покажись! Хватит прятаться!

Может, этот тайный наблюдатель ответил бы на вопросы, которых у меня накопилась вагон и маленькая тележка.

Не знаю, как ощутил, но что-то неуловимо поменялось. Осмотрелся вокруг, вроде все тоже самое, ничего подозрительного.

Тогда почему внутри начало возрастать беспокойство?

Занервничал, не зная откуда пришло подобное чувство.

Причина моей тревоги сидела на соседней скамейке. Как ни странно, это оказался вполне себе интеллигентный с виду молодой человек лет двадцати — двадцати трех, в круглых, немного старомодных очках, черных брюках, белой рубашке и галстуке. Больше всего он напоминал банковского служащего или же офисного работника.