Колдун поневоле. Первые шаги

— Мм-м, — простонал глухо, сглатывая вязкую слюну, — Когда?

Вчера вечером. По данным патологоанатома, смерть наступила примерно в то время, когда мы встречались в сквере.

— Моя вина.

— Не дури. Так легли карты. Значит на роду ей было написано умереть молодой.

— Не нужно всего этого. Если бы я не встретил ее в кафе, не потащил за собой следить за гулем, ничего бы этого не случилось.

— Если бы, да кабы, — проворчал Митин, — нечего сопли распускать. Не хватало мне сейчас мучающегося от груза вины Видящего.

Ты еще в запой уйди с горя или подстригись в монахи.

— Кирилл, не ерничай. Речь идет о человеческой жизни.

— Стас, я понимаю, девчонку жалко, но раз ты собираешься сотрудничать с нами, должен осознавать, что не всегда и не всех можно спасти, но благодаря тебе, количество жертв погибших от рук нелюдей, можно уменьшить. Так что соберись. Сегодня в семь на том же месте. Пора ловить гада.

— Согласен, — процедил сквозь зубы и сбросил звонок.

На остальные вопросы еще будет время.

Сейчас же, хотелось только одного, забиться в какую-нибудь темную нору и просидеть там как минимум неделю не выползая на свет, но жизнь, как всегда, диктовала свои условия, поэтому нацепив на лицо безучастную маску, отворил дверь, ведущую в отдел маркетинга.

— Ну, как все прошло? — встрепенулся Хлебников.

— Нормально, — буркнул я, не собираясь поддерживать разговор с обрадованным моим ответом Семенычем.

— О-о, как время быстро бежит. Обед скоро. Идем, перекусим.

— Да пошел ты! — вспылил ненароком, прекрасно понимая, что Антон ни в чем не виноват, но вести себя так, словно ничего не произошло, не получалось.

— Новиков, ты чего? Совсем белены объелся? На кого рот раскрываешь? — сразу ощетинился Хлебников, — Я к тебе по-человечески, а ты...

А у меня перед мысленным взором стояла худенькая девчонка в обтягивающих джинсах и светлой рубашке, с грустной улыбкой и укоризной в светлых, наполненных слезами глазах.

К горлу подкатил ком, а пальцы рук мелко задрожали, поэтому быстро спрятал ладони под стол.

Не хватало еще, чтобы кто-то заметил. Решат, что неврастеник.

Представил себя со стороны и подумал, что действительно выгляжу как припадочный.

— Стас, я с тобой разговариваю, — в голосе Хлебникова начала появляться сталь.

Не любил Семеныч, когда ему перечили. Возомнил себя на пьедестале Олимпа и слезать оттуда никак не хотел. Привык, что его слово закон и поперек «батьки» рот никто открыть не может.