Колдун поневоле. Первые шаги

Острое лезвие прошлось по незащищенной одеждой кисти, вспарывая истончившуюся от голода кожу и вызывая недоуменный, хриплый стон моего оппонента.

Гуль отскочил назад, в недоумении рассматривая порез и шипя от боли.

— Серебро, — все, что успел сказать я, прежде чем он снова кинулся в атаку.

— Убь-ю-ю-ю! — прорычал гуль, задыхаясь от ненависти, ныряя вниз и впиваясь челюстями в мою левую ладонь.

— А-а-а-а-а! — заорал я скорее от неожиданности, чем от боли.

Боль, конечно, была и довольно сильная, но все перекрыл шок от осознания того, что чертов монстр вонзил свои грязные зубы-иглы в мою плоть.

Где они у него до этого побывали? Жевали печень или почки очередного трупа?

Рука сама собой повернулась в нужном направлении. Казалось, что мозг начал управлять телом без моего согласия. Все произошло на автомате. Туманная дымка перед глазами не давала сосредоточиться, а ладонь уже направляла острие ножа прямо под ребра монстра.

— У-у-у! — завопил тот, видимо почувствовав обжигающую боль от лезвия клинка, вмиг разжимая челюсти и отшатываясь назад, упал на землю, прикрывая руками кровоточащую рану.

Я же молча стоял над ним, шатаясь как пьяный, не в состоянии сделать ни шага.

Думал будет проще. Хех. Как бы ни так. К горлу подкатил комок, и я согнулся пополам, извергая из себя желчь и остатки воды.

Как хорошо, что сегодня не успел позавтракать.

Так мы и стояли на коленях, напротив друг друга. Человек и нелюдь, преступивший закон.

Гуль начал потихоньку подниматься, кривя губы в победной ухмылке и глядя на меня с видимым превосходством.

— Рано радуешься, — прохрипел отрывисто, сплевывая на землю.

Ну почему Митин не дал мне хотя бы наручников или на худой конец веревку, чтобы связать этого гада? Его прокол. Между прочим, очередной. Мне этого гада теперь что, придется вырубать, а потом на себе тащить к выходу с кладбища? Вот еще, была бы охота пачкаться.

Гуль явно не собирался подыхать от оставленной мной раны.

Он хоть и знатно ослаб, но все еще был в состоянии сражаться. Сбегать ублюдок не намеревался. Побег для него был равнозначен смерти. Голодный и раненый — гуль не жилец. У него один вариант, прикончить меня и как следует подкрепиться. Только я ему такой радости доставлять не собирался.

Кряхтя как старый дед, поднялся на ноги. Дождь теперь лил как из ведра, закрывая обзор и мешая увидеть тот или иной выпад противника.