Час-корень

Поток откликнулся на эти слова торжествующим завыванием. Уже невозможно было понять, в какую сторону он направлен — вверх или вниз. Теперь он скорее напоминал циклопическую прозрачную колбу, в которой происходила реакция. Лиловатая кометная магия смешалась с аквамариновой, которая пришла из источника.

Шлейфы причин и следствий вокруг засветились и зазмеились. Прошлое и настоящее проникали друг в друга, становились единым целым. И в этом беспрерывном движении Роберт смог рассмотреть, как возникла аномальная зона. И как возник сам источник.

Впрочем, глагол «возникнуть» был тут не совсем уместен. Аномалия просто существовала в круговороте времени, циркулируя между «сейчас» и «прежде». В каком-то смысле, она рождалась прямо под взглядом Роберта, в эти сентябрьские жаркие дни, когда слово «сказка» стало звучать на каждом шагу.

Варя тоже всё разглядела. Он знал это — ему даже не требовалось обращаться к ней вслух. В пространстве, переполненном магией, их мысли переплелись, как и времена. Формулировки возникали сами собой, законченные и ясные, будто в книжке.

Девушка из Усть-Кумска и гость из Питера слышали друг друга, несмотря на бешеный рёв потока. Два человека, два маленьких магических полюса, которые нужны были, чтобы подключиться к большим магическим полюсам.

Она сказала-подумала: «Мы слишком много рассуждали о сказках. Так много, что здесь у нас стали действовать сказочные законы. Мы фантазировали о волшебной воде — и она появилась в прошлом. А появившись, сделала сказку материальной. Круг замыкается».

Он ответил: «Вода — только инструмент. А инструментом пользуются люди, вольно или невольно. Подростки жалуются, что взрослые их не слышат, не понимают. Барьер, сбой коммуникации. И в результате магия проецирует этот сбой на весь город, из настоящего в прошлое. Коммуникация нарушается на техническом уровне — мобильники, интернет…»

«Да, Роберт, но это тоже не главное. А главное мы увидели, когда ты начал читать сочинения. Да, начал читать и убедился воочию: любой подросток и вообще любой человек — носитель целого мира.

Там, в своём мире, каждый из нас живёт одновременно с внешней жизнью».

«Да, Варя, в том-то и дело. Мы существуем в двух мирах сразу. В своём собственном, воображаемом — и в материальном, общем для всех. Тут требуется сноровка. В общедоступном мире надо жить так, чтобы не мешать остальным. Чтобы твоя личная сказка не вытесняла другие. Непростая задача».

«Непростая, но выполнимая».

«Хочется на это надеяться».

Поток бушевал.