Час-корень

Да и вообще, в кабинете стало неестественно тихо. Роберт переводил взгляд с одного десятиклассника на другого, но те почему-то отводили глаза. Ему вспомнилось, что вчера похожая реакция была у таксистов, когда он спрашивал про Усть-Кумск. Как будто все они знали некий секрет, не предназначенный для чужих.

— Давайте всё-таки разберёмся, — сказал он, — а то я чувствую себя глупо. Если вас послушать, то получается, что вам до шестнадцати лет нельзя отсюда переселяться. Но это, извините, идиотизм. Такого не может быть.

— Ой, да вы не обращайте внимания, — заторопилась Таня. — И эту овцу не слушайте, она просто ляпнула сдуру…

— Я же просил — без наездов и оскорблений.

— Да, извините, вырвалось. Хотела сказать — не слушайте эту очень умную девушку, у которой день рождения в сентябре. Лучше расскажите нам что-нибудь ещё про историю. Или давайте просто так посидим, перемену дождёмся.

— Какую перемену? Урок только начался…

Звонок прервал его фразу — задребезжал, раскатился дробью по закоулкам школы. Роберт уставился на часы, висящие на стене.

Он готов был поспорить, что в запасе у него ещё минут двадцать пять как минимум. Но нет, стрелки на циферблате показывали ровно десять утра — конец второго урока по расписанию.

— Да, — признал Роберт, — это я как-то не рассчитал. Ладно, задержитесь ещё буквально на полминуты. Домашнее задание вам… И не надо на меня так смотреть! У нас тут школа, а не развлекательный центр. Задание простое — прочесть введение, которое есть в учебнике. На пятой странице оно у вас начинается.

Там вам расскажут, что двадцатый век для России был самым сложным периодом. Революции, войны, социальные взрывы. Хотя случались и передышки, даже так называемый застой… Читайте, короче, а на уроке обсудим.

Ученики потянулись к выходу. Роберт, оставшись один, ещё раз просмотрел список их фамилий в журнале, но так и не придумал, кому поставить оценку. Разве что влепить кол себе самому — за то, что не хватило ума распределить время.

Он с опаской покосился на часы, но те больше не подкидывали сюрпризов.

Минутная стрелка сдвинулась на одно деление и снова застыла, как и положено. В коридоре мелькали белые праздничные рубашки — дети сновали туда-сюда. В кабинет заглянул какой-то пацан лет одиннадцати-двенадцати и жизнерадостно гаркнул: «Здрасьте!» После чего, не дожидаясь ответа, смылся. Вместо него на пороге нарисовалась женщина под тридцатник — невысокая, плотненькая, с блёкло-русыми волосами, собранными в пучок на затылке.