Час-корень

Ойкнула и полезла в сумочку за салфеткой, чтобы вытереть руки. Роберт Александрович между тем, посмотрев в сторону бювета, сказал:

— Ирина, я вас оставлю ещё на одну минуту. По школьному, служебному делу. Вы не будете возражать?

Спутница кивнула с лёгким недоумением. Он благодарно коснулся её плеча и ступил на дорожку. Впереди, шагах в десяти, стояла девушка-старшеклассница, высокая и красивая. Даже очки с диоптриями совершенно её не портили — наоборот, придавали шарм. Она задумчиво листала блокнот.

— Здравствуй, Ольга.

— Здравствуйте, — растерянно ответила девушка, подняв взгляд. — Мы знакомы?

— Ну ты даёшь. Я твой классный руководитель, забыла? Подошёл спросить, почему тебя сегодня не было на занятиях.

— Простите, вы что-то путаете. Я из женской гимназии, у нас другие преподаватели.

Он нахмурился, потёр лоб:

— В самом деле… Какое-то помутнение… Прошу извинить, сударыня…

— Погодите… — она всмотрелась в него. — Да, я припоминаю… Сочинение на прошлом уроке…

Ветер взвыл, толкнул её в спину.

Она пошатнулась и рефлекторно схватила Роберта за руку. Ощущение было, будто его ударило током. В воздухе запахло озоном, раздался сухой отчётливый треск. Свет потускнел — и мелькнула мысль, что это похоже на старый кинематографический трюк, когда затемняют кадр в конце эпизода.

Глава 9

Затмение длилось секунд пять-десять. Голова кружилась — настолько сильно, что Роберт чуть не упал. Но всё же устоял на ногах и сохранил сознание. А когда в глазах прояснилось, перевёл дыхание и огляделся.

Парк стал другим.

Исчезла сцена с ансамблем, музыка смолкла. Пропали лодки и ярмарочные будки. Людей значительно поубавилось, а возле бювета теперь и вовсе никого не было. Сам бювет обветшал, растратил праздничный блеск; асфальт у крыльца растрескался.

Усть-Кумск вернулся в привычное состояние.

Ирины тоже не было видно.

Ольга по-прежнему цеплялась за Роберта, а глаза у неё были пустые, жуткие.

— Оля! — позвал он. — Оля, слышишь меня? Очнись!

Она вздрогнула, моргнула несколько раз.

Взгляд снова стал осмысленным, и она, запинаясь, проговорила:

— Роберт Александрович? Это вы?

— Да, не волнуйся. Как себя чувствуешь?

— Слабость…

— Пойдём на лавку.

Он довёл её до скамейки, усадил и тоже сел рядом. Обратил вдруг внимание, что девушка одета иначе, чем ещё минуту назад. Там она была в платье, а здесь — в дешёвых джинсах и майке. И очки куда-то пропали.

— Зря ты очки не носишь, — сказал он. — Тебе идут.

— Да?

— Угу…

Они замолчали.