Час-корень

Уже тогда появлялись статьи и книжки на эту тему, а после перестройки вообще началось раздолье. Хлынул целый поток всяких сочинений — и переводных, и наших, российских. В этом потоке, правда, было огромное количество шлака. И откровенного, простите, дерьма. Полезную информацию приходилось вылавливать по крупицам…

— А можно чуть ближе к теме? — перебил Рыжий. — Мы как бы слегка спешим. И лекцию, если чё, не заказывали.

— Не груби, Вениамин. И научись слушать. Я, собственно, заканчиваю… Так вот, есть очень много методик, чтобы форсировать свою память.

Наиболее вменяемые из них я опробовал на себе. И без ложной скромности могу заявить — результат неплох. У нашего мозга — серьёзнейшие резервы…

— Ладно, — сказал Роберт, — допустим. У вас тренированные мозги, которые трудно полностью задурить. Но я-то почему вдруг вышел из спячки? Нет, тут явно что-то более сложное… Хотя насчёт памяти — тоже интересно, согласен… У меня ощущение, что я вспомнил ещё не всё… И беготня от киберов — только верхний слой, второстепенный, ненастоящий…

Рыжий недружелюбно прищурился:

— Серьёзно, Роб Саныч? Ну, если так, то, может, мы зря вас вывезли? Может, надо было оставить там? С железякой наедине? Вопрос-то второстепенный, фиг ли.

И мы с пацанами, значит, занимаемся ерундой, и проблемы наши ненастоящие. А вот во взрослой жизни, типа, всё по-серьёзному…

— Погоди, — сказал Роберт, — я не это имел в виду. Я просто пытаюсь увидеть больше, целиком всю картину. Но без подсказок трудно — не знаю, за что цепляться…

Старик опять вступил в разговор:

— Есть разные мнемотехники.

Ну, например, абстрактную информацию мысленно привязывают к картинке — к яркому визуальному символу, который должен иметь значение конкретно для вас…

Роберт машинально оглядел комнату, будто надеялся, что упомянутый символ обнаружится сам собой. Старая мебель, однако, не вызывала ассоциаций; книг было много, но корешки сливались в сплошную пёструю массу.

Взгляд зацепился разве что за часы на стене. Время приближалось к половине двенадцатого, минутная стрелка указывала почти вертикально вниз, а часовая — вверх.

И эта разнонаправленность почему-то казалась очень знакомой, важной. Было чувство — нужен буквально один логический шаг, раздражитель, импульс, чтобы понять…

Во дворе протяжно и громко загудел автомобильный клаксон.

— Блин, — сказал Рыжий, — наши сигналят. Железяки, по ходу, связь починили. Надо отсюда сваливать…

Но Роберт его не слушал.

Образы всплывали из памяти.