Час-корень

Обслуживание продлится хоть до утра, если пожелаете.

— В фанатизм мы впадать не будем, — сказала Дарительница, — но и спешить, естественно, тоже. Пойдёмте, мальчики.

Она подмигнула и пошла к выходу из зала, покачивая бёдрами. Роберту стало жарко; металлисту, видимо, тоже. Оба они немного замешкались и гад-ведущий, опередив их, открыл перед гостьей двери.

Кафе располагалось на втором этаже. Там не было никого, кроме официанта и бармена за стойкой. Победители и их спутница сели в самом углу. Стены были стеклянные — снаружи на перекрёстке светофор глядел красным глазом, словно тоже хотел кого-то забраковать.

Теперь Роберт смог рассмотреть Дарительницу подробнее. Вблизи она выглядела ещё привлекательнее, чем издали. У неё были светлые волосы до лопаток, большие глаза, высокие скулы.

— Давайте знакомиться, — сказала она. — Меня зовут Ирина, можно Ира. А вас?

Металлист назвал своё имя. Роберт, тут же его забыв, представился сам. Она улыбнулась каждому и доверительно сообщила:

— Я, честно говоря, алкоголь не очень люблю, предпочитаю мороженое.

Но за знакомство можно и выпить. Возьму, пожалуй, бокальчик белого полусладкого.

— Я в основном по пиву, — доложил металлист, — но сегодня это, по-моему, будет неромантично. Так что поддержу вас с вином.

— И я, — искромётно поддакнул Роберт.

Официант кивнул и отошёл от стола. Ирина спросила:

— Так кем вы работаете, ребята?

Металлист опять сориентировался быстрее:

— Переводчик. Английский с детства любил.

Слушал всякие группы, пытался со словарём разобрать, что они поют. Получалось, правда, не очень. Решил — надо учить по-серьёзному. Ну и выучил.

— Какой вы молодец, — сказала Ирина. — У меня, например, с иностранными языками — ёк, как мой дедушка выражался.

— Вы и так — супер, — не удержался Роберт.

Комплимент оригинальностью не блистал — и вообще получился каким-то школьным, но она приняла его благосклонно:

— Очень приятно. А у вас какая профессия?

— Историк.

— Ой, да, это тоже здорово. Жизнь раньше была другая, особенная. Все эти дамы и кавалеры, купцы с купчихами, крестьяне с крестьянками…

— Простите, — сказал осторожно Роберт, — но ведь поклонников у вас больше, чем у любой тогдашней императрицы.

— В том-то и дело, — вздохнула она печально, — поклонников — десятки и сотни, но моей заслуги в этом, по сути, нет. Сегодня с восторгом будут смотреть на любую женщину, какая бы она ни была.