Сказки Старого Зоопарка

В сентябре снова исчез на неделю-другую. Так и повелось.

Жениться Коля больше не собирался… пока доярка Маруська не переплясала его аж три раза подряд на деревенских гульках. Цыган повелся, долго дразнил девчонку, наигрывал ей бешеный чардаш, надеясь загнать, как кобылку и сам не заметил, как оказался в ЗАГСе. Впрочем, не пожалел. Жена парню досталась добрая, не жадная, не сварливая. И хвостом не вертела и на сторону не посмотрела ни разу. Вскоре пошли и дети – где трое, там и четверо. Зажили скудно, но весело, пели хором по вечерам, Коля научил жену готовить цыганский борщ, а она приучила его к медовым пряникам и домашнему квасу.

По весне и порой по осени Коля все-таки исчезал кочевать – бродячая душа не знала покоя, да и белый бандит ему сделался вроде родного брата. Цыгана и коня могила разлучит. Маруська не возражала – некрасивая, кривоногая, «черномазая» по мнению односельчан рядом с мужем она чувствовала себя любимой. И не променяла бы цыгана ни на чванного городского шофера, ни на богатенького бухгалтера!

…А ценный перстень отыскали совсем недавно.

Спускали пруд, чистили грязь – бац, сверкает! Вытащили, отмыли, увидали кольцо-печатку с чеканкой филигранной работы – буйный конь вставал на дыбы, махал серебряными копытцами. Отнесли находку в музей – оказалось, игрушка старинной гаэльской работы.

Якобы в древности король сидов заключил в серебро вольнодумного келпи – водяную лошадку. Кто владеет кольцом, тому и подчиняется дивный конь, слушается беспрекословно, возит куда захочешь.

Остался пустяк – отыскать бродягу в степях и пустошах, в колыхании ковыля и задумчивом шуме сосен… Вот только отнимать у коня свободу никому не советую!

Личное дело

До шести лет шимпанзе Улугбек считал себя человеком. Он вырос в деревянном флигеле для сотрудников Сухумского питомника, спал на кровати, ел из тарелки ложкой, носил штанишки и пользовался горшком. У него была мать – приматолог экспериментального корпуса Алла Петровна, была сестренка Веруша, были кубики, куклы, книжки с картинками, трехколесный велосипед и проигрыватель.

Улугбека водили гулять – и не только в старинный парк с вековыми платанами, по которым к зависти Веруши, обезьянышу разрешалось лазить, но и на детскую площадку поиграть с детьми прочих сотрудников. Порой мамаши торопились убраться подальше, утаскивая за руку вопящих отпрысков, но находились и те, кто не возражал против подобной дружбы.