Кайзер

И если поверить его словам, которым у меня не было причины не верить, то вторую тёмную полу литровую бутылочку из-под энергетика он взял специально для меня. Что же, хорошо, немного подкрепиться не помешает. Не стоит понижать количество «сахара в крови», чтобы не спровоцировать неконтролируемый голод. У меня резервный пакетик с мясом, но он совершенно не подходит для общественного употребления. То ли дело непрозрачная бутылочка с неопределённой жидкостью.

Официантка попыталась сделать нам замечание, что «со своим в кафе нельзя», на что колдунья только отмахнулась.

В самом прямом смысле. Один взмах, сияние у головы и девушка в униформе резко переместила своё внимание на столик по соседству. Най-Йир, желавший что-то сказать, осторожно закрыл свой рот и решил отложить свой восторженный монолог до лучших времён. И настроение у него тоже пошло на спад, уже второй раз за последний час. Даже выпитой крови не удалось разжечь огонёк в его глазах.

Хан-Ная молчала от самого подъезда, да и тут использовала свой голос, только для того чтобы сделать заказ.

Она ловко орудовала чайной ложечкой и довольно быстро два пирожных были употреблены по назначению. Ведунья остановилась, когда в прозрачной чашке кофейного напитка осталась ровно одна треть.

– Рассказывай, что знаешь. – Эти слова могли быть адресованы только мне и я, решив не испытывать её терпение отступлениями и введениями, выдал прямо и по спартански кратко.

– Мы познакомились с Велизёром Рьяным.

Слова мои прозвучали, как гром среди ясного неба.

Что-то прикинув в уме Хан-Ная воскликнула, обратив на себя внимание людей с соседнего столика.

– Не может быть! – И уже стараясь понизить громкость голоса. – Даже колдуны столько не живут. Неужели он произвёл эликсир?

Каждый из нас понимал, о каком эликсире идёт речь.

– Нет, всё значительно проще. Он – ракшас. Такой же, как и я. Разумный и самостоятельный.

Возможно стоило сказать не потерявший разума, а так получалось что я как бы себя косвенно хвалю. Но никто кроме меня не заметил такого разночтения высказанной мной мысли.

Я подождал пока мои эмоциональные собеседники придут в себя.

– Но самое главное – ему чуть больше девяноста лет, он ровесник Юлиана Петровича.

Колдунья и асанпа погрузились в свои размышления. Первой прервала молчание Хан-Ная.

– Тут какие-то нестыковки. А как же его трактат? А свидетельства современников?

Я пожал плечами

– Я приводил Юлиану Петровичу похожие аргументы, но он ответил, что всё это не более, чем фальсификация.