Рецидивист. Век воли не видать

Лунный сияние осветило площадку между куриных ножек: на прежде пустом месте стоял пугающий деревянный «трон», вырезанный из большого пня. На «троне» с закрытыми глазами, сжимая в руках бубен и боло-колотушку в виде медвежьей лапы, восседал древний, как само время шаман.

Ванька с удивлением узнал одежду и высокую шапку с перьями, в которую был облачен давешний покойник из лабаза. Неожиданно глаза шамана резко распахнулись, и он ударил колотушкой в бубен. Гулкий звук бубна разнесся по округе, заставив стонать даже вековечные деревья, и болезненным набатом отдался в голове мальчишки.

Ванька застонал и схватился руками за голову.

Шаман развел руки в стороны и впился немигающим взглядом в мальчишку:

- Попался, вор!

Боль отпустила, Ванька отнял руки от головы и с недоумением оглянулся – о ком этот старик? Шаман вновь резко свел руки. Колотушка вновь ударила в бубен.

Шаман выкрикивать обвинения в такт ударов колотушкой по тугой коже бубна:

- Вор! Вор! Вор!

Ванька опять схватился за голову: каждое слово шамана, каждый удар колотушкой по туго натянутой коже бубна болезненно впивался в его мозг, подобно забиваемым в голову гвоздям.

Из глаз Ваньки брызнули слезы, он упал на колени и воткнулся лбом во влажную траву, пытаясь хоть немного облегчить страдания.

- Не вор я, дяденька! Не вор... – в отчаянии закричал мальчишка, но шаман, не слушая, продолжал молотить колотушкой:

- Не знать тебе отныне покоя, ни дома, ни семьи, ни детей! Быть тебе проклятым до скончания веков! Изгоем средь людей! Вором!

Шаман прекратил колотить в бубен и замолчал.

Терзающая боль отпустила пацана, он поднял голову и с детской обидой посмотрел на языческого колдуна:

- За что, дяденька?

Шаман с недоумением смотрит на Каина, затем откладывает бубен и колотушку в сторону:

- Так ты не понял, что ли?

Ванька поспешно затряс головой:

- Нет, дяденька!

Шаман со вздохом закатил глаза и поднял руки к небу:

- О, Хадо-прародитель! За что мне все это, а?

- Чё сказал, дяденька? - Ванька немного пришел в себя и поднялся на ноги.

Шаман «в сердцах» плюнул себе под ноги.

- О, небожители! Ты пошто мою могилу осквернил и ограбил, дурень?

Ванька глазами указал на арангас, возвышающийся над «троном».

- Ы?

Шаман кивнул:

- Ыгы.

- Я, дяденька, и не ведал даже, что это могилка твоя – думал: лабаз охотничий. Даже и представить себе не мог, что вот так вот на дереве покойников можно... Вот те крест! - Мальчишка широко перекрещивается по-староверски двумя перстами.