Псы кармы

Седой импозантный мужчина в дорогом пальто (какая-нибудь Нина Ричи, как у Путина, не иначе) под лавку которого ускакала банка, встал, оглядел пустые аллеи с бордюрами, у которых намело мелкие холмики скупого южного снега и внушительные горки мусора, и двинулся к нам.

- Че ему надо-то?.. - пробормотал сквозь зубы Мей, снова усаживаясь, - сейчас начнет вежливости учить. Хрен старый.

У меня была другая версия по поводу намерений господина. Но я предпочел держать ее при себе.

- Ребята, - у вас закурить не будет?

Этот вопрос заставил Мея оглядеть сначала меня, а потом и себя самого.

Не то, чтобы мы походили на бомжей. Но если всю одежду мира расположить сверху вниз по шкале элегантности, то с высоты, на которой будет обретаться прикид этого господина, особых различий заметно не будет. Я полагаю, что с сигаретами дела обстояли примерно так же.

Мой вежливый друг кивнул и запустил руку за пазуху - в правый внутренний карман своей кожаной курки а-ля "Ханой-98". Я внутренне рассмеялся. Вообще-то Мей к сигаретам относится с большим трепетом, без них свою жизнь не представляет и всегда заначивал несколько штук - даже от друзей.

Однажды во время наших посиделок далеко заполночь, когда курево подошло к концу, из-за этой своей привычки он попал впросак. Представьте, парень достает из кармана пачку, грустно в нее заглядывает, вздыхает, вынимает последнюю сигарету, слегка комкает упаковку, швыряет ее в окно. Пачка, пролетев в сантиметре от рамы, исчезает в ночи... и тут же Мей с воплем подстреленного льва кидается за ней. Как выяснилось, в скомканной упаковке еще оставались три (!) сигареты! По сценарию она должна была удариться о стену рядом с окном и свалиться за диван - вот такой, типа, Мей косоглазый. А после того, как все разбредутся, он спокойно раскурил бы заначку.

Сейчас у Николая в ходу была другая "фишка". Табачок получше он держал для себя, а курево мерзкого качества - для тех, кто любит пострелять сигаретки. Последнее, как я знал, хранилось как раз в правом кармане.

Мужик глянул на сине-розовую карту Советского Союза в руке Мея и вытащил из пачки мятую беломорину. На мизинце полыхнул разноцветным огнем небольшой бриллиант.

- Питерский? - неожиданно спросил он, и мы поняли, что дядя родился без пальто и бриллианта, а как все нормальные люди - голеньким.

- Брюховецкий, - не очень вежливо ответил Мей.

Мужик хмыкнул, и оглядел моего товарища таким взглядом... Будто рассматривал заготовленную для опытов лягушонку.