Бэльфомор

Внизу стояли несколько столиков, пару роскошных диванов в выемках стен, прикрытые занавесками, чтобы клиенты могли уединится, и, разумеется, барная стойка. На полу лежали ковры, менее толстые чем в моей комнате, но не менее шикарные. Стены были украшены разными зачарованными цветами, которые никогда не увядали. Это был главный зал борделя. За стойкой сидел уже знакомый мне орк–вышибала, справа от него сидел еще один громила, немногим меньше самого орка. Он рассказывал то ли какую–то историю, то ли какой–то анекдот орку и бармену за стойкой.

Оратор из него был не очень красноречивый, потому что он разверзался смехом, когда пытался начать говорить и так это повторялась уже несколько раз. Бармену это откровенно наскучило, и он просто стоял протирал бокалы со скучающим лицом. А орк явно не понимал, что происходит и когда нужно смеяться, поэтому просто смеялся каждый раз, когда смеялся громила.

Я спустился вниз, троица развернулась ко мне. Орк явно меня не запомнил и взялся за свою огромную дубину, которую он держал подле себя.

К счастью, бармен и человеческий громила меня знали. Громила остановил орка, положив руку ему на плечо.

– Спокойно, Грог. Это Калеб, ну тот полутруп, которого ты впустил вчера с Вождем.

Орк безусловно не понял, что имел в виду громила под словом «полутруп», но понял, что от него не требуется никаких действий и сел обратно за стойку.

– Ну что, Господин Грац, влипли вы в переделку, м? Так еще и всех на за собой потащили.

– Пошел к Небергу, Гольсивер. Еще тебя тут не хватало.

Скажи лучше, где Муст?

Гольсивер представлял из себя совокупность горы мышц, неудержимой вспыльчивости и шикарной иссиня черной шевелюры. Его патлы свисали до самой поясницы, а челка торчала в разные стороны. Каким–то неведанным мне образом его волосы всегда оставались безупречно чистыми, хотя я готов спорить, что ванну он принимал не чаще чем один раз в год. Возможно, это какая–то варварская магия? Кто знает? ... Одевался он всегда одинаково и видимо не изменял своей традиции и сейчас – одевал на голое тело кожаную жилетку и обычные холщовые штаны.

Что касается его лица – оно было брутальным. На левой щеке у него был огромный шрам, пересекающий его лицо от губ до самого уха. Шрам был следствием его встречи с Мустом.

Однажды, Гольсиверу пришло в голову покинуть свою горную страну и посетить Бэльфомор, а в Бэльфоморе ему уже пришло в голову посетить один небезызвестный бордель, принадлежащий одному моему знакомому оборотню.