Хроники Хранителей

– А ты что скажешь? – поинтересовался офицер, подойдя к Канту. – Мы остановились заправиться – машинка у нас большая, долго занимает. Вот я и решил посмотреть, какой мусор мы сегодня везем в Яму.

Сплюнув в сторону, офицер быстро обыскал Канта, ни на миг не замолкая.

– Мы по пять раз на дню собираем по городу разный сброд, чтобы потом бросить его к такому же сброду. Ну, убили вы этого человека – в чём веселье-то? Еще и лопатой! Куда веселее голыми руками. Думаешь, почему я вас не застрелил? Потому что не по уставу.

Офицер замахнулся дубинкой на Канта, как у совы на шее пленника вдруг загорелись глаза.

Ярко-синий свет звонко зазвенел и ошпарил офицера словно электрошок.

– Что ещё за…? – дубинка глухо звякнула о пол, офицер отпрянул на шаг, нелепо взмахнул руками, чуть не задев Ёжика, после подобрался и поднял руки, встав в боевую стойку. Глотая ртом воздух, пучил глаза на сову, дергаясь в направлении к Канту – то ли не решаясь подойти, то ли не находя сил сил преодолеть синий свет, который продолжал литься из глаз совы.

– Это еще что такое? Что это такое, я спрашиваю?! – рявкнул он Канту.

– Сзади. – коротко ответил Кант.

А Ёжик наконец прокашлялся, продышался, поднял голову и увидел: за офицером стоит старик. Он неведомо как выбрался из-под цепей, не издав ни звука, даже ни звякнув. Мало того – в руках его была полицейская дубинка – подобрал её с пола, когда офицер выронил.

Один короткий, но мощный удар по затылку – и офицер рухнул на пол.

– Шавка… – бросил старик, плюнул на тело и уже хотел выйти, но подошёл к Ёжику и освободил его.

– Сильный кажет, псу прикажет. Он сказал мне привести вас, если не получится стырить вашу сумку и смыться по-тихому. Мне это претит, но…

– Стырить мою сумку? – взбеленился Ёжик. – Кто тебе приказал стырить мою сумку?

– Эй-эй… – попытался смягчить его Кант. – Не лучше ли будет пойти за ним и увидеть, кто за этим стоит?

Но Ёжик съехал с катушек.

– Нет, не лучше! Из-за него мы торчим здесь, хотя должны были уйти! Из-за него нас взяла полиция, меня избили… Да тебе-то всё равно, ты-то… Ты…

И тут произошло странное. Все слова стали казаться Ёжику смешными, а агрессия на старика – нелепой. Руки сами собой опустились. Он растерянно повернулся к напарнику.

И увидел, что глаза совы опять горят синим, а палец Канта указывает на него.