Планета обезьян

Благодарно кивнув, беглянка накинула ее на себя, подвернув слишком большую одежду под круп (ягодицы, подсказало заклинание), и отменила согревающее заклинание, благо в машине было тепло.

- Так что случилось, …? – продолжал первый.

Сансет было решила, что заклинание успокоения начало слабеть, но нет – равнодушие в голосе было неподдельным. Казалось, обезьяна просто выполняет скучную рутину.

- Мы подвезем тебя, куда скажешь, но если кто обидел – мы должны знать. Работа такая.

«Полицейские» - подсказало заклинание. Местная стража.

- И что это за огоньки были?

Плохо. Ей надо найти способ заставить их забыть. К сожалению, таких заклинаний Сансет не знала – они лежали где-то в области черной магии, и беглянка ими откровенно брезговала. Нет, она должна была справится, оставшись такой же чистенькой, как Селестия. Иначе какой смысл?

Она представляла, как найти нужную информацию – просто вычленить и переоформить тот блок языкового заклинания, что находил слова и их значения в сознании, а потом сплавить с телепатическим, чтобы получить управляемый поиск.

Как вырезать воспоминания – тоже догадывалась, а вот как сделать это, ничего не сломав…

- Остановитесь… - медленно, осторожно пользуясь появившимися в голове только сейчас знаниями, выдавила Сансет. – У обочины… мне… нехорошо.

Когда первый выполнил просьбу, Сансет глубоко вздохнула, еще раз все перепроверила… и набросила на него заклинание, рухнув в чужой разум.

Найти было просто. Те самые «огоньки», лавандовое сияние силового поля, огненный шар – податливое, безмятежное сознание без сопротивления проследовало по цепочке ассоциаций туда, куда вела его Сансет.

Впервые она увидела свое новое тело со стороны, заботливо снабженное личной оценкой обезья… человека. Мужчины. Джеймса Рональда Сореса.

Стройная обнаженная девушка посреди дороги. Тусклое пламя, безвредно лижущее нежную кожу согревающим заклинанием. Длинные золото-с-багрянцем волосы, раздуваемые незримым ветром. Настоящая языческая богиня: ослепительно красивая, первобытно свободная и обжигающе непокорная, как пламя, которым повелевает.

Восхищение было острым и глубоким, отпечатавшись глубоко-глубоко в сознании – так, что эта картинка останется в памяти навсегда – и мгновенно сменилось ужасом: «Я же ее сейчас собью к черту!»

Облизав пересохшие губы, Сансет поднесла воображаемую раскаленную иглу заклинания к разуму обезь… Джеймса. Одно точечное воздействие: прижечь один момент, одно впечатление, и тогда все, что останется – голая девушка на улице.