Города и горожане

Потому что, порешил он, это у них вроде как пропуск. Не зря же мужики не стеснялись, в шарфы не прятались, а заходили в пивную прямо носом вперёд.

Вот на следующий вечер снова он увязался за мужиками. Дошли заводчане до пивной, распахнули дверь — и к прилавку, к прилавку, радостно гогоча. И дядя Веня за ними, поднявши раскрасневшийся нос. Да только к прилавку уже не пробиться было. Все разобрали стаканы, опёрлись о стойку, гудят. А дядя Веня встал посреди ларька и рот разинул. Ишь ты! Светло, тепло и воблы сушёные по стенам висят.

У продавца за спиной бочки с краниками, и каждый краник начищен, блестит. Бокалы, гранёные кружки — как игрушки на ёлке: золотой свет от лампочек в их хрустальных боках так и переливается. И пахнет как-то необычно: горько и кисло, но заманчиво. Эх, малина у них тут! Да только ото всей этой красоты разобрала дядю Веню робость.

«Это ж, поди, не для меня тут поставлено, а для настоящих алкоголиков...»

И стоит, как жердь, в своей поношеной курточке и ярко-синей шапчонке, нос повесив.

Тут его мужики и заметили.

— Чего не пьёшь? Подходи, нальём и тебе.

— Да я бы подошёл, — говорит Веня, — только я, признаться честно, не алкоголик.

Тут мужики рассердились, ногами затопали:

— Что-о-о?

И даже:

— Ты что тогда тут забыл, цапля эдакая?

«Ну всё, — грустно подумал дядя Веня, — раскрыли меня, сейчас прогонят».

Тут из-за прилавка продавец поднялся. Большой, повыше дяди Вени, только ещё и широкий. В фартуке. И нос у него, что фонарь. Самый главный, понял Веня.

— А ты знаешь, — спрашивает продавец, — как становятся алкоголиками?

Смотрит Веня: притихли мужики. А продавец дальше говорит, не дожидаясь ответа:

— Готов ли ты, неофит, стать алкоголиком?

«Эх, была не была!» — и выкрикнул:

— Готов!

Тогда продавец достал из кармана фартука большой-пребольшой ключ. Расступились мужики и пустили Веню за прилавок. Продавец всунул ключ в неприметную скважину в самой большой бочке. Её стенка отскочила, оказавшись дверцей. За ней скрывалась ведущая вниз лестница.

Продавец в эту дверцу, склонившись в три погибели, протиснулся. И дядя Веня за ним. А следом ещё два крепких мужика залезли. Не с завода, незнакомых.

Спустились они в какой-то подвал, весь заставленный бочками, только посередине пятачок. С потолка лампа свисает с настоящей свечой. И почему-то ещё клетка с белыми голубями стоит.

«Душно им тут, бедным», — подумал Веня.

Мужики откуда-то достали по фартуку и на себя надели.