Города и горожане

Нет, ну какой же он молодец, что догадался передать деньги левой рукой!

Что-то потёрлось о его ногу, и Фёдор вскинулся, едва не порвав стежок. Кот! Фёдор обожал кошек, но слишком хорошо знал, на что они способны.

— Брысь, брысь! — с ужасом крикнул он, топая ногой. Одарив Фёдора долгим взглядом, полным недоумения и обиды, кот одним прыжком скрылся в кустах.

— Правильный выбор, — повторял Фёдор вслух, завязывая узелок над последним стежком перед тем, как встать и отправиться дальше. — Да, ты всё равно молодец.

Но на сердце было тяжело.

Ему полегчало только при виде родной многоэтажки. В окне горел свет, а это означало, что Дина уже дома. Его Дина, энергичная, пробивная, так на него не похожая. Стряпает там, греет чайник. Наполняет остывшую за день квартиру суетливым уютом. Ждёт.

Фёдор вспомнил немытые тарелки, и у него закололо под ложечкой. Покосился на живот — так и есть: верх немного разошёлся. Ничего, ничего... Зажав под мышкой батон, Фёдор прошмыгнул в подъезд, забился там в уголок. Немного подождал — нет, не идёт никто; некому ткнуть острым словом, заподозрить, будто он там пускает по вене или гадит.

Вот и прекрасно.

Под прикрытием почтовых ящиков он достал иголку. Из ушка висело всего-то сантиметров пять — но ему хватит, несколько быстрых стежков — готово, почти как новенький! Ловко, Фёдор, ловко. Осталось добраться до квартиры. Осталось совсем немного — и можно считать себя на сегодня победителем.

Дом встретил его шумом воды и запахом жареной картошки. Дина, уже переодетая в серый домашний костюм, грохотала посудой в мойке.

Из взлохмаченного пучка волос лезли пряди, отчего Фёдору на миг стало страшно: показалось, что разлезается материя.

— Какая ты у меня замечательная! — сказал Фёдор, стаскивая кеды.

Дина метнулась ко плите, пошерудила там лопаткой, всколыхнув сладостный картофельный пар. После этого она удостоила ответом Фёдора, который вошёл на кухню, чтоб выложить батон на стол.

— Конечно я замечательная, Феденька. Я и вкалываю, и ужин готовлю, хотя сама вся голодная.

Я тебе что говорила про посуду? Неужели так сложно, сидя весь день дома, помыть несчастную сковородку, чтобы я могла сразу по приходу ляпнуть на неё картошку?

— Я не весь день дома, — хмуро сказал Фёдор, комкая ту улыбку, с которой вошёл. — Я за хлебом сходил. А сковороду не заметил, так бы, может, и помыл бы. — Я тебе когда ещё сказала сходить за ним? Где ты шаришься? Почему, когда я прихожу, дома даже хлеба нет, хотя я просила?

— Дина...