Города и горожане

Ну, знаете, особа благородных кровей, которая не утверждает статус рюшами и диадемами, потому что в наши дни их всё равно никто не носит, да и на происхождение не смотрит. Такой особе можно надевать свой самый уютный, хоть и заношенный костюм-двойку с золотыми пуговицами на красном бархате и спускаться в обычный магазинчик закусок и сладостей. Просто потому, что он нравится.

По крайней мере, Марк надеялся, что Мадам потому заходит несколько раз в неделю, что искренне предпочитает именно здесь брать свежие орешки, цукаты и банановые чипсы.

Может, ничего за ней такого и не было, но Марк прозвал её Мадам, эту высокую, седовласую женщину в красном: за очки, больше похожие на пенсне из-за гнутой латунной перемычки, за осанку...и за то, каким королевским жестом она протягивала карту для оплаты. Конечно же, она выбирала для себя самые дорогие лакомста, самые экзотические орешки и такие замысловатые порошки для здорового питания с верхней полки, о которых сам Марк не всегда помнил. Кэроб? Да кто такой этот ваш кэроб?

Мадам стала настолько выгодной покупательницей, что Марк с разрешения хозяина магазинчика закупил партию подарочных картонных сумок.

Теперь многочисленные вощёные пакетики для Мадам паковались в удобную сумку побольше, а та уже торжественно вручалась в руки ценной клиентки.

Вот только ни редкостные лакомства, ни разрисованная розами упаковка, ни оживление Марка не могли изменить одного.

Грустной, почти страдальческой нотки в её голосе.

В тот день Марк отпустил для Мадам кусочки джекфрута, пеканы в бельгийском шоколаде и сухие кокосовые сливки.

Когда дверь лавки бесшумно закрылась за ней, он занялся расстановкой сегодняшних пирожных в маленькой витрине для не таких уж здоровых сладостей. Вредных, скажем прямо. Жирных. Засахаренных.

Марк следил за тем, чтоб не вляпаться пальцами в воздушный крем, не сдвинуть засахаренные лепестки — общем, так погрузился в своё занятие, что не услышал, как дверь снова распахнулась.

Но, услышав знакомое расшаркивание по дверному коврику, поднял голову.

На пороге стояла Мадам, держа в руках свой пакет.

— Молодой человек, — сказала она, — позвольте вас ещё немного обременить.

Голос был, как всегда: с грустинкой, но низкий и сильный, словно в Мадам жил маленький контрабас.

— Пожалуйста, всегда рад, чего изволите?

Марк выскочил из-за прилавка, готовый услужить. Дело было в первой половине дня, так что молодой продавец кипел энергией. А желанием поделиться своим задором — тем более.

— Полфунт...