Города и горожане

Тогда он тоже пожал плечами, сунул ноги в размятые кеды, дверь открыл — ух, вечер хорош!

Неторопливо шёл Гаврила по знакомой улочке.

Навстречу — никого. Даже собак, и тех не слыхать из-за заборов. Все по домам сидят, уже кое-где горят окошки, хоть ещё не думает темнеть. Ребятишки выскакивают, загоняют курей, потом скрываются за калиткой. Люди ужинают, телевизор смотрят, отдыхают. А он, вот, осуществляет вечерний моцион. Потом вернётся, посидит перед экраном часок, заточит пару бутербродов. Жена рядом на диване прикорнёт с книжкой.

Чего ещё надо-то? Может, это и есть чудо?

Может, и есть.

Ближайший магазинчик имелся возле самых панелек. Крашеный контейнер, наискось поставленный при утоптанной дороге, каждое лето рифлёные бока его тонут в одуванчиках. На крыше торчит палка, она удерживает провода и маленькую телеантенну. Непримечательный снаружи, внутри он — что музей, поскольку настоящего музея в посёлке нет. В смысле, тут можно полчаса стоять, глазеть на этикетки, баночки и коробки.

Некоторые из них уже выцвели до голубизны, а всё их не покупают и не купят уже никогда. Эдакое постоянство. Сколько лет ни пройди, всегда встретят: тушёнка и горошек на самой нижней полке, морозильник с рекламой давно закрытого завода мороженого, длинный блок «Мальборо» над прилавком, на кассе — жестяная банка из-под оливкового масла, где продавщица Надя держит пятирублёвые конфеты. Крошечный телевизор пыжится через помехи, чтобы Надю развлекать.

Туда-то привычно направлялся Гаврила.

Сыр он всё-таки купит, плавленный брикетик «Дружбы», чтобы вечерние бутерброды разнообразить. А ещё возьмёт кулёк семечек. Какое же лето без семечек?

Так он размышлял, когда вышел на перекрёсток. Справа череда домиков прервалась, открывая дорогу, что вела за пределы посёлка. Почти у горизонта она задиралась ввысь, как взлётная полоса, чтобы взобраться на своего рода холм — даже не холм, а так, насыпь — и сойти на нет. Там уже никто не строился, только выпасали иногда коз, да и то неохотно: за насыпью начиналось дикое поле, рассеченное оврагом.

Солнце уходило туда, за насыпь. Гаврила посмотрел на дорогу, посмотрел, да и свернул на неё. Хорошо посидеть на холме под закатом, а магазин никуда не денется.

Под ногами проминалась пыль. У левого кеда ослаб шнурок, отчего язык при каждом шаге похлопывал, как собачье ухо. Гаврила не стал останавливаться, чтобы подтянуть его. В подзаборной траве стрекотали сверчки, предвкушая тёплую ночь.