Мастера заднего плана

А что ждало мои отношения с Машей Балабановой? Внутренний голос советовал мне о ней забыть, чтобы не испытать разочарования. Еще несколько дней, и она не вспомнит об мне, как Питер и другая девушка.

Но котик-то узнал. И это давало мне надежду.

Я сомневался, нужна ли мне Маша. Да и такая уж необходимая эта мечта, если я не смог завязать ни отношений с девушками за пятнадцать лет?

Да, она мне жизненно необходима.

К счастью, Маша оказалась дома. Она смотрела на меня, не сводя серых глаз. Она смотрела так долго, что на морозе ее реснички слипались.

Она взяла цветы, весьма удивившись, что это ей, словно не знала об обычае дарить любимым девушкам цвета.

«Миша? Сам появился ниоткуда, и уйдешь в никуда. Может это все иллюзии?»

Я стоял перед ней с поднятыми руками. Я сдавался на ее милость и от нее зависело, буду я жить или нет. И она улыбнулась.

Существовал единственный способ добраться до Ильдасовой, через Веронику. Офисная служащая выглядела абсолютно безобидным существом, словно и не имела отношения к тайным операциям.

Возможно, она даже не плохая девчонка и в других обстоятельствах мы с ней смогли бы подружиться. Да только я точно знал, какое это жестокое создание. Взять нашу стычку в квартире, когда она не упустила случая указать мне на мое место. Если я спалюсь, помогая ей, она не станет сильно переживать по этому поводу.

Ведь это Ильдасова ее послала проследить, выполнит ли Балабанова поручение. Кому, как не Веронике знать, где находится Марьяна Тимуровна.

Это невозможно установить официальным путем, по телефону горячей линии не сообщают личной информации. Я собирался подключить к этому дядьку, который имел кое-какие связи, но он узнал только то, что Ильдасова взяла отгул и уехала из города.

С чувством выполненного долга я заехал на Смоленскую площадь и вызвал по местному телефону Тимура Михайловича Ильдасова. Его помощник спросил, кто и по каком поводу говорит, а потом сообщил, что его босс согласен со мной встретиться.

Меня отвели в кабинет и велели ждать.

Ильдасов, великий человек, отличался скромностью. Он явился один, оставив свиту в коридоре. Передвигался он так тихо, что я не сразу услышал, как открылась дверь.

Разговор с малознакомыми людьми мне никогда не давался. Даже на работе я предоставлял вести переговоры другим. Теперь я смущался вдвойне, так как прибыл без приглашения.

На меня смотрел мужчина почтенного вида.