Левиафан поглотивший стихии

На короткое время войны умолкали, пока дети росли и познавали собственное могущество.

Многие столетия я наблюдал, как враждовали мои творения. Их борьба затянулась, и забылись ее истинные причины. Мир на одной крохотной планете посреди моего бескрайнего тела раскололся надвое: Природа и Разум, единство между которыми навсегда утеряно.

Я приготовился разрушить эту вселенную вместе со стихиями, чтобы начать историю с нуля. Меня остановил лишь голос. Голос, предрекший нечто новое, еще мною неизведанное.

Глава 1.

РЕЧНАЯ ДЕВА

25:7:5

Беспокойный, но прекрасный вечер второго летнего месяца укрыл собой лес в Ледяных просторах. Сползающее за горизонт солнце на мгновение зацепилось за макушки деревьев, чтобы запомнить трепет дремлющей природы, наполненной безмолвным равновесием и первозданной чистотой. Последние солнечные лучи смело скользили между пышных крон, разбрызгивая по чаще теплое сияние изумрудной листвы.

Ткань вечернего неба мягко поглаживали горы, обросшие буком, каменные ладони которых ласкали быстрые воды курчавой реки.

Где-то на середине своего пути она связывалась в узелок, образуя небольшую запруду, скрывающуюся под кружевом голубоватого тумана. Сквозь него на каменистом берегу едва различался по-особому прогнивший пень: его форма со временем стала напоминать большой кувшин с широким горлышком, через которое с самых глубин земли бил подземный родник. Этот природный кувшин венчала корона из диких цветов, привлекавшими циановыми лепестками группу бабочек, чьи бархатные крылья развеивали медовый аромат.

Одинокий волк с бурой шкурой брел вдоль реки, следуя к запруде. Под его лапами скрежетала прибрежная галька, а он втягивал ее запах влажным носом, в надежде найти между камнями что-нибудь съестное. Досадливо проурчав, зверь улегся у прогнившего пня и устремил янтарный взгляд в лесную глушь. Он навострил мохнатые уши, вслушиваясь в вечерние сумерки. Совсем рядом плескался подземный родник, волнуя гладь небольшого водоема. Чуть дальше шебаршили листья на ветру, сдержано аплодируя брачному пению птиц в прохладной тени деревьев.

А где-то, совсем далеко-далеко играла праздничная музыка, и чуткий слух улавливал только отдельные высокие нотки.

Убедившись в полном спокойствии природы, волк уложил морду на передние лапы и смежил веки. От его ровного дыхания с мелких камушков приподнялось тонкое облачко пыли. Оно недолго кружило и плавно осело обратно. Стоило бурому зверю задремать, как вдали раздался хруст веток.