Левиафан поглотивший стихии

Увиденное не походило на Потерянный край, а дым исходил от костра, разведенный вдалеке какими-то людьми. Они были вне поля моего зрения, но я слышал их громкие голоса и странный раздражающий шум.

Приложив усилия, чтобы подняться, я потерпел неудачу - ноги не слушались меня, даже не мог пошевелить ими. Взгляд скользнул по рукам, где на кончиках пальцев чувствовалась обжигающая пульсация. Я не вспомнил, как изодрал кисти рук в кровь, но замерзшая почва на коже и под ногтями заставила меня осмотреться: во время сна я бессознательно рыл под собой снег и землю, пытаясь укрыться в них и сохранить остатки тепла.

Как мог я боролся со вновь подступающим желанием крепко уснуть. Мне было интересно, зачем люди пришли в лес, и раз все происходило за моей спиной, я попытался оглянуться, чтобы посмотреть, но все оказалось тщетно: тело окаменело от холода. Оставалось лишь внимательно слушать, чтобы понимать происходящее вокруг.

От раздражающего жужжащего шума меня бросало в дрожь. Он с каждой секундой становился все назойливее, голоса людей сливались в оглушительном гуле.

И в этот момент я, наконец, распознал звук – подземный рев бурового оборудования, врезающегося в земные недра. Подо мной кипела работа в многолетней шахте[2], до спуска в которую я не дошел ночью. Отчасти я радовался, что мое тело окоченело от холода, благодаря чему притупилась сверлящая боль в костях.

Не будучи Хозяином камня невозможно познать и понять то, что испытывает человеческое тело, заключившее в себе энергию и ставшим единым целым с земной поверхностью.

Мои кости постоянно растут. Порой в них появляются мелкие трещины, и они с хрустом ломаются, ломаются… Сколотые части наползают друг на друга, снова ломаются и срастаются обратно. Это происходит ежедневно, из года в год, по миллиметрам. Рельеф должен меняться, земная кора должна находиться в движении. Такова моя суть. Поэтому, я с удовольствием берусь за любой физический труд: за работой не ощущается этот мучительный дискомфорт.

Другое дело – вмешательство извне. Недра богаты ископаемыми, и подземные богатства не дают покоя человеку уже не одну сотню лет. Он копает, бурит, взрывает, пробирается все глубже, как огромный ненасытный червь со стальными челюстями. Ворошит каменные внутренности, вынимает драгоценное содержимое и пробирается все дальше, истощая без остатка. Все это ощущается в моем теле, но как-то отдаленно, словно прикосновение к онемевшей руке. Но тогда было иначе.