Рецидивист 2. В законе

[5]Блинопеки – фальшивомонетчики (тюремн. жаргон).

[6]Фармазоны - поддельщики драгоценностей (тюремн. жаргон).

[7]Щипач – карманник (тюремн. жаргон).

[8]Лопатник – портмоне (тюремн. жаргон).

Глава 5

15.07.1884 г.

Российская Империя.

Москва.

Жаркое полуденное солнце нашло лазейку в плотных шторах спальни. Яркий луч пробежал по лицу Каина, заставив его проснуться. Вчерашний пир затянулся далеко за полночь, а затем мадам увлекла разомлевшего Ваньку в свою спальню. При воспоминании о прошедшей ночи тело Каина приятно заныло – мадам оказалась неутомимой любовницей, способной на разнообразные выдумки.

.. Ванька с хрустом потянулся, отбросил в сторону шелковую простыню и поднялся. Анны Николаевны в спальне уже не было. Неожиданно входная дверь отворилась и на пороге появилась румяная горничная.

- Ой! – вскрикнула она, увидев Каина обнаженным. – Простите, я думала, вы еще спите!

Каин, хоть и не смутился, но схватил с кровати простыню и быстро обернул её вокруг бедер.

- Мадам просят вас спускаться к обеду, - озорно сверкая глазками, сказала горничная, закрывая за собой дверь.

Ванька быстро умылся, оделся и спустился в столовую. Мадам и Шныра уже сидели за столом.

- Ну и горазд же ты спать, дружище! - заметив товарища, произнес Галанов. – Мы с Анной Николаевной аж извелись: не случилось ли чего?

- На этапе недосыпал, - буркнул Каин, усаживаясь за стол.

Мадам сдержано кивнула вору: она держала себя так, словно между ними ничего не было. Каина это вполне устраивало.

- Итак, господа, - начала хозяйка, когда гости немного перекусили, - какие планы на будущее? Я надеюсь, что вы не будете сидеть на шее хрупкой женщины, свесив ножки!

- Мадам, - укоризненно протянул Шныра, - вы нас обижаете! Мы все-таки джентльмены, пускай и в розыске.

Лично я собираюсь покинуть Россию, до тех пор, пока все не утрясется. К вам, уважаемая Анна Николаевна, у меня будет единственная просьба, помочь выправить соответствующие бумаги.

- Бумаги по нынешним временам стоят дорого, - словно сомневаясь, сказала Анна Николаевна.

- Мадам, вы-таки хотите меня обидеть? – Саша скорчил кислую физиономию. – Шныра никогда не был фуфлыжником[1], и дай Бог, никогда не будет!

- Да полноте вам, - мадам всплеснула руками, - уж и пошутить нельзя! Я сделаю все, что нужно, только потому, что вы мне глубоко симпатичны!

- Мадам, - расцвел прожженный проходимец, припадая губами к руке хозяйки, - я польщен!

- Полноте, Саша, полноте, - улыбнулась Анна Николаевна.