Сердце истины

Маньяк обошёл всё помещение, проверил вещи, даже принюхался. И ушёл. Кажется, ничего не заподозрил. Как только загрохотала дверь, Валлеманн рванул к окну. Тропа, по которой ходит маньяк – с другой стороны. Давид специально пробирался собачьими путями, чтобы не оставить следы на той тропе. Мальчик аккуратно выглянул из-за угла. Широкая спина преступника мелькала среди кустов. Близко подбираться нельзя. Вдруг учует. Пришлось к каждому повороту подходить, только проверив, нет ли кого с той стороны. В итоге, неизвестный вышел на хорошо освещённый тротуар и спокойно зашагал прочь.

А Валлеманну нельзя. Не сунешься же под фонари в этом наряде? Пришлось смотреть издалека. На таком расстоянии мальчик ничего не разглядел, даже в очках. Да и что рассмотришь со спины? Широкие плечи, узкие бёдра. Рост средний. Мягкая кожаная куртка коричневого цвета. Джинсы и кроссовки. Возраст – тут может быть и молодой, и средних лет, но спортивный.

Давид вернулся к себе. Осторожно открыл замки – специально смазал, чтобы не скрипели и не щёлкали.

Прокрался в комнату. Только здесь смог расслабиться. Завтра решающий день. Либо он сумеет остановить эту тварь, либо суперспособности даны не тому, кому надо. Слизняк он тогда, как тот мужичок.

***

Весь день Давид провёл как в тумане. И причина на этот раз – не бессонная ночь, а нервотрёпка в ожидании вечера. Поужинав, мальчик хотел отправиться к себе, но был остановлен мамой.

– Додик, я таки хочу с тобой серьёзно поговорить. Ты не высыпаешься, рассеян.

А вчера вечером я зашла к тебе в комнату, но тебя не было. Додик, мальчик мой, скажи – ты не наркоман?

«Фух! О правде вряд ли догадается. Но надо что-то придумать». – Пронеслось в голове подростка. – «Что? Да хотя бы... Возраст ведь подходящий».

– Има, я хотел тебе сказать... Я встречаюсь с девочкой.

– И чьто? Для этого надо тайком сбегать из дома? Выходи в две'ри, как все но'рмальные люди. И когда ты хотел нас познакомить? Или вы уже сделали деток? Ой, вэй! Я этого не пе'реживу.

Как всегда, от волнения у мамы сильнее проявился акцент.

– Има. Успокойся. Нет никаких детей. Мы... Мы пока только целовались.

– Ой, вэй! Он знает чьто дети не от поцелуев. Мама в твои годы даже не подоз'ревала, чьто можно делать чьто-то ещё!

– Так я пойду? – Давид перевёл разговор в практическое русло.

– Иди. А мама пока за тебя будет переживать. И когда ты таки познакомишь мать с будущей снохой? А если она мне не понравится? Ой, вэй! Мой мальчик женится.