Ведьмин служка

— Не удивительно. Имен у них нет, если люди сам не дают. Сейчас уже почти никто и не дает. Это раньше домовика старались назвать ласковым именем. На мой взгляд- зря. А скажи ты мне лучше, дружок, зачем ты нашу Ирину обидел? Толкался, утюгом запустил.

Домовой приподнял деревянную голову.

— Она мой дом святой водой. Как я теперь туда попаду? Когда она теперь выветрится? У меня там звезды. Пустите меня домой, — и вновь тихо и горько заплакал.

Фил развел руками.

— Ну, тут уж ты сам виноват. Сидел бы тихо, никто бы тебя не тронул.

И отпустить мы тебя не можем. Потому как ты, дружок, — ведьмин служка. А мы ее в гости ждем.

Домовой перестал всхлипывать, затих и отвернулся от Фила.

— Это ведь ты алкоголика кошмарил, — бывший священник продолжил диалог с молчаливым собеседником. — У Васильевны по ночам зачем буянил?

Существо повернулось к Филу и насупившись пробурчало.

— Развяжи сначала.

— Я тебя развяжу, а ты убежишь. Ведьму раньше нас встретишь, и все ей расскажешь.

Так не пойдет. Отпущу, если поклянешься очагом ведьме не служить, людям не вредить, нас не трогать.

— Да? Не служить, — протянул домовой и зашмыгал носом. — А она меня потом как накажет!

— Не накажет, — заверил Фил. — Мы ей не дадим. Так что? Клянешься.

Домовой помолчал и, опустив голову, прошептал.

— Клянусь очагом, светлым огнем и теплой печкой — ведьме Михалне не служить, людям не вредить, вас не трогать.

— Вот это дело, — улыбнулся Фил. Подошел к домовому и попросил.

— Я тебя сейчас отпущу. А ты нам, мил друг, все по порядку расскажешь. Как тебя Михална привязала, что приказывала делать, как она сюда ходит.

— Да? Расскажу? А что ты мне за это дашь? Может у тебя зефир есть? - продолжал вредничать домовой и, поводив в воздухе длинным носом, припечатал. — Нету у тебя зефира.

— Так это ты у Васильевны зефир украл? — догадалась Ирина и, сама от себя не ожидая, укоризненно добавила. — Она тебя молоком поила, а ты зефир у старушки воруешь.

Глядя на нелепое создание в дурацком бумажном колпаке, в душе у Иры проснулось непрошеное и абсолютно ненужное сейчас чувство жалости.Фил, искоса взглянул на девушку, снял веревку и мягкой свечение исчезло. Комната на мгновение погрузилась в темноту.

Ира была уверена, испуганное существо сбежало. Но через секунду в руках Фила засветился огонек. Светлый, почти белый язычок огня, танцевал в небольшом стеклянном пузырьке в ладони бывшего священника.