Упрямцы

Идти на лесть, подкуп и угрозы. Половинки имели мнение. Оказалось, что опция называлась «свобода воли». Канцелярия страдала и молила больше ни к кому такое не применять — не хватало никаких ресурсов, сил и нервов. Весь офис был занят новыми чудиками. Ждали отпуска, как манны небесной. (С манной, кстати смешно получилось, в другой раз расскажу).

Главному нравилось страшно. «Ну, удивите меня» — теперь использовалось вместо приветствия. Канцелярия постепенно втянулась в процесс. Следили за самыми забавными.

Ирка была всеобщей любимицей.

Ей досталась самая ядрёная свобода воли (явно со дна зачерпнули) — Ирка была вся наперекор и вопреки. И половинка ей досталась такая несуразная, что непонятно как и приладить. Голову ломали все, включая Главного. И если любым другим созданиям можно было просто намекнуть, попросить или скомандовать (тут от куратора зависит, у каждого свой стиль), то вокруг чудиков выстраивался целый драматический театр. Серьёзная режиссура. Пахал отдел аналитики.

Ставки росли. Кураторы менялись, становились всё круче и круче, но Ирка выкручивалась. Виртуозно.

Главный изъявил желание заняться ей сам. Еле отговорили. Желающих ставить против Главного не нашлось бы.

Среди кураторов были и те, кто не выдержал, психанул и ушёл. Таких не держали.

***

Когда Ирка, выходя из кафе, открыла дверь в лоб Клавдюшкину, в Небесной Канцелярии случилась первая истерика.

Офис праздновал победу высших сил над упрямой человеческой половинкой, пел и немножко танцевал. Трое, ставивших на куратора, делили выигрыш. Праздновали. Все, кроме куратора. Он сидел в углу нахохленный, напряженный и сосредоточенный донельзя — слишком хорошо знал Ирку. Подозревал, что рано радоваться. И не ошибся (хотя иногда очень сложно определить, где заканчивается «предсказал» и начинается «накаркал»).

Ирка летела в Грузию. Халифы-на-час Небесной Канцелярии угрюмо сдавали выигрыш.

Где-то между первой и второй истериками куратор с Главным переглянулись, и Главный кивнул. Куратор расправил плечи, выдохнул и загадочно улыбнулся.Ирка блаженствовала. Грузия оказалась именно такой, какой её себе и представляла Ирка — домашней, неспешной и уютной. Гамак покачивался. Солнце грело. Птицы пели. Коты урчали.