Ехал Грека

– Кличут Грекой, – сердится Браславский. – Помнишь, ехал Грека через реку? Ездит он.

– К-куда ездит? – Егор снова икает.

– Куда надо, туда и ездит. Спрячут тебя, надёжно спрячут.

– Заботишься? Обо мне? – Егор стучит кулаком в грудь. – Да ладно!

– Не о тебе! О себе! – Браславский взмахивает руками, точь-в-точь стервятник над падалью.

– Валяй, прячься. Чего ждёшь?

Заезженная пластинка разговора крутится по десятому разу. Егор не понимает намёков, у него каша в голове; он под градусом. Вальдемар мучительно подбирает слова, боясь сболтнуть лишнее.

– Мне прятаться ни к чему. Пока тебя не прикончат, не догадаются о подмене. Меня после искать примутся, если сообразят.

– Ну ты и сволочь, – произносит Егор с обидой.

– Иди к Греке, – советует Вальдемар. – Я предупредил.

Егор неожиданно декламирует:

– Сунул Грека руку в реку… Куда он ездит? Кого возит?

– Есть одна река, – уклончиво отвечает Браславский. – У нее много названий. Через нее и возит.

Странный разговор оборвался: Егору снилось другое.

Не странное – страшное. До испарины на лбу, до впившихся в ладони ногтей. Он вскрикнул, комкая одеяло. Во сне, по стылому осеннему болоту, по самой непролазной топи летели, настигая жертву, призрачные всадники.

Во время завтрака, ковыряя вилкой яичницу, Егор наблюдал за Грекой. Кусок не лез в рот; Егор жевал и давился, давился и жевал, думая о предстоящей ночи.

– Соль. Перец. – Лысый пододвинул солонку с перечницей, неправильно истолковав плохой аппетит гостя. – Ты, парень, не стесняйся.

Грека, осунувшийся и молчаливый, наворачивал яичницу за обе щёки. Будь на тарелке бумага, съел бы и бумагу, не заметил. Неужели из-за меня? – подумалось Егору. Из-за ночного переполоха? Лысый поднялся и, пожелав всем приятного аппетита, вышел во двор. Грека даже головы не повернул, шкрябал вилкой, размазывая остатки желтка.

– Спасибо. Вкусно. – Егор отпихнул пересоленную, обсыпанную перцем яичницу. – Чаю бы.

– Из самовара налей, – подсказал Грека. – Вон там. Мне без сахара.

Егор принёс дымящиеся кружки.

Себе поменьше, хозяину побольше. Грека, обжигаясь, глотнул; взглянул на Егора: пристально.

– Выспался?

– Нет, – честно признался Егор.

– И я – нет.

– Всадники?.. – прокашлявшись, спросил Егор.

Грека кивнул.

– Мне снилась погоня, – прошептал Егор. – Болото, пустошь, луна. Синие огни в клубящемся тумане… И Браславский. Вальдемар Браславский, потомок Романа Старого. Последний из Яновских.

– Погоня, – бесцветно повторил Грека, – снилась мне.