Изгой (Павел Веласкес-1)

– Личные вещи?

Советник чуть качнул головой, двое бойцов поставили рядом с выходом ребристый ящик.

– Ну что же, нам пора, – советник взял мальчика за руку, тот не сопротивлялся. – Попрощаться хочешь?

Паулу с надеждой взглянул на отца, тот равнодушно покачал головой. Отворачиваться не стал, спокойно смотрел на мальчика. Кавендиш еле слышно вздохнул, сжал детскую ладошку.

– Ладно, идём, малыш. Таким, как ты, здесь не место.

Глава 2

Глава 02.

август 334 года от Разделения

Нижний город (Сидаже Фундо), Параизу

На Земле, откуда все люди родом, Соль бело-жёлтый, очевидцев в живых не осталось, но старые фильмы и картинки не врут.

Здесь его собрат почти белый, с красноватыми пятнами, похожими на перистые облака. Прямо на него, пока нет внутренней защиты, без специальных фильтров смотреть не рекомендуется, и долго оставаться под прямыми лучами без одежды – тоже. Тело через какое-то время покрывается волдырями, которые потом держатся сутки, не меньше. Минимум тридцать часов. С каждым разом этих волдырей всё больше и больше, а потом и весь организм вразнос идёт, сначала отказывает печень, потом почки, образуются тромбы в лёгких. Поэтому маленьких детей в светлое время на улицу не выпускают, зато потом, когда биохимический имплантат приживётся, за уши оттуда не утянешь.

Правда, везёт не всем, у некоторых имплантаты не приживаются, и им приходится всю жизнь приноравливаться, чтобы не обгореть и не ослепнуть, приходится самим приводить себя в порядок, используя врождённые способности организма.

Если они есть.

Молодой парень, белобрысый, с прямым носом и тёмными, почти чёрными глазами, соскочил с кровати и с недовольством посмотрел на пробивающиеся через жалюзи первые лучи восходящего солнца. С ещё большим недовольством – на пластинку телефона, валяющуюся на тумбочке. Зато россыпь чёрных волос на подушке заметно улучшила настроение.

– Успею или не успею? – бормотал он, натягивая джинсы.

– Как же её зовут, только бы вспомнить.

Одна штанина запуталась, он чуть не грохнулся на пол. В последний момент вывернулся, и упал-таки на кровать, чмокнул спящую в макушку.

– Завтрак, милая?

– Только кофе, – пробормотала девушка сонно, выглядывая из-под одеяла. На вид ей было лет двадцать пять – тридцать, пронзительно синие глаза в проникших в комнату лучах тускло блестели, она зевнула. – Сколько сейчас?

– Семь.