Семена хаоса

Варвары, над которыми мы насмехались, смели всё, а остатки моего народа были вынуждены бежать и прятаться. Не в силах вынести потерю своего мира, последние из нас погрузились в глубокий сон в тех потаённых местах, которые мы обнаружили до того, как потеряли жажду открытий. Больше мир ничего не слышал о моих сородичах».

– Неужели ни разу приход новой расы не был предотвращён?

«Этого я не знаю. Мой сон слишком глубок. Но, судя по тому, что ты сейчас стоишь передо мной, такого не случалось. Однако я слишком устал.

Мне нужно возвращаться в свою колыбель».

Гигант развернулся и неспешно направился обратно во тьму.

– Постой, так ты поможешь мне? Я мог бы многое тебе дать.

«Ты ничего не можешь дать такому, как я, человек. Потому, что мне нужен только покой, но как раз его ты меня лишаешь. Я дам тебе свои силы, и мне всё равно, что ты будешь делать. Если преуспеешь, тогда, быть может, мы встретимся. А может быть, мы не встретимся больше никогда. Всё это на самом деле не имеет значения».

Голос гиганта словно растворялся во тьме, хотя на самом деле он затихал в сознании человека. Магистр молча стоял и размышлял о чём-то, пока не погас вновь оживший огонёк свечи.

Утро не торопилось наступать. Солнце пока ещё дремало в неведомых землях за горизонтом, но край неба уже едва заметно окрасился багрянцем, намекая на скорое пробуждение светила. Город мирно спал, не догадываясь о происходящих таинственных событиях, о древних духах, притаившихся в его тенях, о несыгранных, но готовых вот-вот разыграться трагедиях.

Новый стальной мост нависал над рекой. Пробегая мимо застроенной людьми земли, вода немного ускоряла течение, словно стремясь быстрее миновать это не очень приятное для неё место. Река была здесь задолго до первых представителей человечества, и верила, что будет после того, как они снова уйдут. Сквозь утреннюю дремоту река вспоминала дни, когда на её берегах был лишь лес, да дикие травы. Никакого шума и дыма, всё спокойно, как она любила.

Теперь же суетливое человечество возилось вокруг, захватывая всё большее пространство. Но ему словно и этого было мало. Люди сливали в реку всю грязь, которую не хотели оставлять в своих жилищах, без спроса брали воду и чувствовали себя хозяевами земли.

Или, по крайней мере, так казалось реке. Она не злилась – реки, в отличие от людей, вообще не склонны к сильным эмоциям, пока их совсем уж не разозлят. И тогда уже они показывали всю мощь первобытной стихии.