Семена хаоса

Маги, естественно, тоже различаются по силе. Например, опытный маг, совершая лёгкую технику, может пропустить первую и даже вторую ступень – то есть, обойтись без слов и жестов, одной мыслеформулой. Магу чуть послабее понадобится кроме этого ещё и соматическая ступень, слабому магу – все три. При этом слова и жесты имеют направляющее значение, а мыслеформула – основное. Допустим, тебе надо передвинуть предмет. Ты формируешь соответствующее желание, составляешь алгоритм – это мыслеформула. Далее идут жесты и слова – и предмет передвинут.

Совокупность всех трёх ступеней и называется «техникой».

– Ну, чтобы захотеть – это не проблема. То есть, штука всё-таки в словах и жестах?

– Да нет, – покачал головой Андрей, – штука как раз в том, чтобы правильно захотеть. Испытать истинное желание. Этому надо очень долго учиться, – и добавил, видя, что Симон снова открыл рот, – твоё обучение не в моей компетенции, можешь меня даже не спрашивать.

– «Компетенции», – проворчал Семёныч. – Слова-то какие умные в ход пошли.

Всё, выходим.

Они вышли на вершине холма. От остановки вниз вела широкая тропа. Плавно поворачивая, она спускалась туда, где виднелись крыши домов частного сектора. Тех немногих, у которых ещё получалось спрятаться от наступающих громадин современной цивилизации. За ними, на недавно появившемся пустыре, велась стройка – уже можно было различить две большие опоры будущего сооружения.

– Это ещё что? Вроде бы недавно ещё ничего не было, – удивился Андрей.

– Прогресс, – хмыкнул Семёныч. – Сейчас постоянно так.

Мир меняется. Пойдём, нечего время терять.

Семёныч стал спускаться первым. Андрей, легко толкнув подростка в спину, пошёл замыкающим. Тропа привела их к короткой улице, на которой в ряд выстроилась неполная дюжина потемневших от времени хижин, связанных забором, за которым угадывались огороды. Компания свернула налево, и направилось к самому крайнему, стоявшему немного особняком, дому. Когда они подошли, Семёныч постучал в окно. Раздвинулись закрывавшие его шторы, белые, в крупный синий горошек, и по ту сторону стекла показался любопытный собачий нос.

Затем он исчез, послышался приглушённый лай и человеческий голос. Скрипнула входная дверь. За ней стоял невысокий сгорбленный дед, между ног которого протиснулась длинноносая такса. Хозяин дома поправил большие круглые очки с толстыми стёклами и подслеповато уставился на пришедших. Симон резко поскучнел.

– Здравствуй, дед Матвей, – поздоровался Семёныч.

– А-а, – протянул старик, узнавая его.