Песнь шамана

Один встал, ударил ножом, второй начал бить руками, пинали. Они даже с пьяных глаз, не убедились, что он мертв. Потащили к котловану, бросили, спустились сами. А когда выкопали ему яму, и начали землей тело засыпать, он застонал. Ну один его еще раз лопатой по голове приложил, чтобы наверняка…

Собравшиеся молчали. Ревякин, поерзал на сидении и аккуратно спросил.

— Но только я не совсем понимаю, как это дело связано с самоубийствами.

— А тут все тоже просто и страшно, — объяснил Сашка. — Когда на бывшем пустыре убили человека,потревожили пустынницу. Она боль и ужас умирающего человека, как свою почувствовала, а кровь для нее — наркотик. Все чувства затмила, кроме ярости и боли. Она и мстила людям, чтобы избавиться от этого. До сторожей дотянуться не могла —далеко. Вот и ходила, заглядывала в окна.

— А где она теперь? — деловито спросил Ревякин.

— Она теперь для людей не страшна. Тело забрали. Хотя, и здесь она не останется. Не сможет забыть того, что сделала, — сказал шаман.

— Это и к лучшему, — следователь поежился. — Знаете, я ведь человек, вообще, не верующий. Ни в бога, ни в черта.

Сашка ничего не сказал, глядя в окно.

***

Когда машина Ревякина скрылась за поворотом, Ира с Сашкой не сговариваясь, пошли к остановке. Сашка накинул капюшон —над городом висели угрюмые облака, сыпавшие дождем.

— Куда она теперь? — тихо спросила Ира, остановилась и обернулась в сторону стройки, скрытую сейчас от нее домами.

— Скитаться, — Сашка понял о ком она говорит. Он поднял глаза к серому низкому небу, позволяя холодным каплям падать на лицо. — У нее больше нет дома. Ей бы теперь место потише, простора побольше, чтобы ветра в поле вдосталь, чтобы пряная трава к земле клонилась.Чтобы вся боль людская, Иринка, полынь-травою поросла.