Далекая страна

Она лишь сильнее опустила голову и изменившимся голосом произнесла:

- Я не знаю. Юный господин, я не знаю!..

Упав на пол, она обхватила мои колени и заплакала:

- Я не знаю!

Тут я словно очнулся от сна.

Господи, что я делаю? Я ударил Нацуми-сан... Вместо того, чтобы искать виновника, я выместил свое зло на человеке, заменившем мне мать.

- Извини, - хрипло сказал я. - Погорячился.

Я протянул ей руку, что помочь встать, но она отчего-то испугалась. Сжалась, словно избитое животное. Прикрыла голову руками.

- Я не знаю...

- Нацуми-сан, - я присел рядом с ней и заглянул в мокрые от слез глаза. - Извини, Нацуми. Я больше не буду кричать, обещаю.

- Правда?.. - Никогда не забуду, как она смотрела на меня в тот момент.

Она боялась меня.

- Правда, - как можно тверже произнес я.

Я не знал, как загладить свою вину.

Я отвел ее в свою комнату - та была ближе всего - и принес холодный чай с кухни. Не сопротивляясь, она выпила чай и позволила себя успокоить. Я гладил ее по волосам и говорил, что все будет хорошо.

- Ты ведь вызвала скорую? - спросил я как бы невзначай.

Она снова сжалась.

- Да.

- И Санаэ...

- В больнице, юный господин, - торопливо ответила она. - С ней все хорошо, юный господин. Это правда!

Ну, это я знал и сам.

Звонок в больницу я сделал в первую очередь. И лишь потом начал срывать злость на Нацуми-сан.

Укол стыда.

- С Фудживарой-сан все тоже в порядке.

- И это хорошо, - сказал я.

- Фуюки...

- И это хорошо.

Я проверил, в кармане ли Эсмунд, и встал с кровати. Нацуми пришлось задрать голову, чтобы не потерять меня из виду. Так она казалась удивительно юной и уязвимой. Во внезапном приступе нежности я погладил ее по белым волосам и сказал:

- Я скоро вернусь.

- Юный господин... - с каким-то странным выражением произнесла она.

- Не беспокойся, к полуночи я буду дома. Так что ночевать будем вместе.

Не слушая ее возражений, я вышел из комнаты и сбежал вниз по ступенькам.

То место, где мы с Фудживарой-сан впервые встретили Виндальва, я нашел быстро. Встав рядом со скамейкой, я выдвинул лезвие Эсмунда и закричал:

- Парцифаль!

Он должен прийти. После того, что он совершил - душа его, если это человеческая душа, должна быть полна раскаяния или радости, гнева или экстаза; он должен быть возбужден сверх меры, и от новой драки точно не откажется.