Метролли

Что же делать? Никакое заклятье не сдержит подобное разрушение, не заглушит могучий ритм… Чем он думал, валун обсиженный, неужели не видел, что играет с городскою эльфийкой? Дракона за хвост схватить и то безопасней! Олух царя подгорного! Маршала на тебя нет. А я – есть! Эх, была – не была.

Сбросив ватник, метролль Вагоньев ввалился в круг и затопотал с присвистом:

- Мы с миленочком гулялиВо зеленом во саду.У миленочка мядалиУ меня чирей в заду.

Ух ты, ах ты, все мы алконавты!

В публике послышался смешок, другой, третий, кто-то взвизгнул, кто-то начал браниться.

Скрипка взвилась пчелой, но Вагоньев не умолкал.

- Мимо дома бригадираЯ без шуток не хожу.То открою дверь сортира,То лопату покажу.

- Эх геть, кума, да не журися! Круг соби туда-суда повярнися!

Бойкий старичок выскочил в круг и давай выдавать коленца, задиристо поглядывая на Вагоньева. Толстая тетка в песцовой шубе раздвинула толпу мощной грудью и прокричала такое, что покраснел даже метролль. Толпа сбилась с ритма, люди хихикали, ржали, ухали, аплодировали и свистели.

Музыка кончилась, цепи власти распались.

Городская эльфийка стояла белая как стена, тающий снег стекал по ее лицу, оставляя извилистые бороздки. У Железяки дрожали пальцы – он вернулся в тело и только сейчас понял, что натворил. Точнее не успел натворить. Подоспевшая бригада метроллей осторожно расточала толпу – не стоим в переходе, проходим! Черный ханг чуть слышно гудел, словно мелодия впитывалась в звонкую сталь. Татуированная девица некрасиво рыдала. И лишь тетка в песцовой шубе выглядела счастливой – она притопывала на ходу и напевала частушки одну другой похабнее.

Молодость, молодость!

Для Железяки все могло кончиться очень скверно, но метролль торжественно пообещал, что исправится, не допустит и впредь нареканий не вызовет. И вправду, к работе молчаливого меломана больше претензий не возникало. Он сделался дисциплинированным, ответственным и старательным, полировал перила и стекла, не огрызался на пассажиров и порой даже подмигивал рыжекудрой метролльхен с конечной станции.

Причина была конечно же в ханге – собрав сбережения за полвека работы метролль заказал у пещерных гномов инструмент из чистого электрона и в свой срок получил его. Музицировать Железяка предпочитал по-прежнему в одиночестве, но иногда в полнолуние соглашался давать концерты для любителей острых ощущений. Под переливчатый ритм метролли зябко поводили плечами и крутили хвостиками, ощущая на своей шкуре колючий ветер Тролльхейма.