Лучший из худших

В конце концов это и в твоих интересах. Усёк, рекрут?

- Так точно.

Я удивился, что сейчас ефрейтор общался со мной совершенно иначе, на вполне нормальном, близком к литературном русском языке, без всяких матов.

И бить, похоже, меня не собирались. Санников сейчас больше смахивал на обычного тренера, а не на вурдалака, каким он был ещё час назад.

- Переобувайся. – Он кивнул в сторону пары прорезиненных кед, заранее принесённых с собой.

Я скинул шлёпки, натянул на босые ноги кеды.

- Для начала разминка, пять минут бега в среднем темпе.

На старт, внимание… Марш!

Я потрусил вдоль спортзала. За день, конечно, умаялся, но кое-какие силы пока остались, так что на бег меня точно хватило.

После разминки начались подходы к тренажёрам, стоит отметить, довольно грамотные – в фитнес-центре Санникову как персональному тренеру цены б не было.

Я снова удивился перемене в его поведении: никаких криков, матов, спокойный деловитый тон, сразу настраивающий на нужный лад. Меня даже охватила ностальгия по прошлому.

После тренажёров меня отправили делать кардио, а затем, убедившись, что я выжат как лимон, Санников довольно хмыкнул и отпустил в душевую.

- На сегодня достаточно, рекрут.

- Господин ефрейтор, разрешите спросить?

- Спрашивай.

- Нас много гоняют, мы тратим много сил, но почему нас так плохо кормят?

Ефрейтор усмехнулся.

- Была в античности такая палка для рабов – называлась стимулом. Если кто-то плохо работал или ленился, получал стимулом по хребту. Так вот: для вас, рекрутов, хорошая жратва, которую получают нормальные солдаты – и есть тот самый стимул, ради которого вы скоро из кожи лезть будете.

Что касается самой пищи, поверь, в ней выданы все нужные вам калории. Просто вы ещё не поняли: на выходах порой приходится жрать любую дрянь, что шевелится, и воротите свой нос. Я доступно объяснил, Ланской?

- Так точно.

- Всё, иди мойся. Подъём в шесть утра. Увижу, что клюёшь носом во время занятий – дам по морде.

В душевой (о счастье!) текла не только холодная, но и тёплая вода.

Стоять под её струйками было настоящим блаженством.

Хорошенько намывшись и обтеревшись полотенцем досуха, я вернулся на койку и сразу захрапел.

- Рота подъём! – Крик дневального был способен поднять из могилы мёртвого.

Я подскочил.

Казалось, на теле ни осталось ни одного живого места, болела каждая мышца, любое движение доставляло муку.

Но приходилось перебарывать себя и спешить.

На взлётке уже стоял, поглядывая на циферблат часов Санников.