Лучший из худших

Глава 10

Глава 10

Как в случае с моим отцом, я заметил вокруг поручика странный прозрачный кокон, который переливался и искрился даже на свету. И это уже второй человек с подобным феноменом. Интересно, видят ли эту загадочную вещь мои сослуживцы?

Из осторожности я решил промолчать. Язык он ведь не только до Киева довести может, не хочу оказаться в местах, что гораздо хуже.

Логично предположить, что раз мой отец – маг, и преподавательница нового предмета тоже наверняка из этих… кудесников, короче, я в силу неизвестных причин обладаю способностью лицезреть подобные вещи.

Понятия не имею, хорошо это или плохо, так что буду просто относиться как к факту.

Отвлёкшись на собственные размышления, едва не пропустил начала занятия, а оно оказалось на удивление эффектным не менее, чем внешность преподавательницы.

Девушка развела руки, и между ними зажглась настоящая электрическая дуга.

- Итак, господа рекруты, перед вами простая демонстрация того, что на обыденном языке принято называть магией, волшебством или чудесами… Хотя, у науки есть довольно простое объяснение этому феномену.

Магия, не более чем воздействие особой силы, которая носит название мана – на материю. Не хочу погружать вас в глубокие научные дебри, достаточно чтобы вы помнили и знали: мана способна так влиять на всё, что нас окружает, потому что является праматерией, из которой когда-то возник наш мир. Грубо говоря, это что-то вроде энергии, и эта энергия, в зависимости от того, как её используют, бывает созидательной или разрушительной. И, коль скоро мы заговорили об энергии, у маны тоже есть свой закон сохранения, причём весьма своеобразный. Если где-то убыло маны, значит, в другом месте прибыло материи. А вот обратные процессы, к сожалению, науке неизвестны. Если учесть, что количество маны хоть и кажется фантастически большим, всё равно рано или поздно произойдёт неизбежное – она закончится, причём раз и навсегда.

Поручик свела руки вместе, дуга исчезла.

- Только что, благодаря моему действию, я приблизила магическую смерть Вселенной, - улыбнулась преподавательница.

Кажется, я понял, почему в моём мире волшебство осталось разве что в сказках: похоже, у нас запасы маны то ли были не особо большими, то ли совсем истощились, как только что сказала Шереметева. А те редчайшие индивидуумы, которые действительно есть, пользуются её жалкими остатками, и потому толком никому не известны.

Конечно, это всего-навсего теория, причём родившаяся в моей башке совершенно стихийно.