Рождение привратницы

Зачем ты вообще за мной пошла?

— Скучно было… Ай, осторожно, щиплет же! Предупреждать надо…

— Перебьёшься! Ещё скажи, подуть, чтобы не щипало. А потом поцеловать, чтобы не болело.

— Тьфу, ты прям как моя мама, — фыркнула Хель.

— Кстати, ты родителям позвони, предупреди, что ночевать не придёшь.

— Их всё равно нет.

— Что, тоже ночами работают?

— Нет. И ты обещала ни о чём не спрашивать.

Да, пообещала на свою голову. Но у любого «ни о чём» должны быть границы. Хоть какие-то. Иначе становится совсем уж непонятно, что делать дальше.

А поговорить хотелось. О легкомысленном и неважном. Чтобы раз и навсегда выкинуть из головы непонятного мужика, дурацкие многоступенчатые кеннинги и все странности в поведении одноклассницы. Уж она-то, несомненно, понимала, что произошло. Но не спрашивать – так не спрашивать.

Я вздохнула, закончила смывать кровь и решительно потянулась к бутылке с зелёнкой. Последний раз эту несмываемую гадость доставали ещё в моём детстве, но я надеялась, что на полезных свойствах это никак не сказалось.

Разве что пробка намертво присохла к горлышку и пальцами выколупываться решительно не желала. Пришлось пустить вход зубы и надеяться, что обойдётся без позеленевших губ. Обошлось, и я щедро плеснула зелёнкой на одну из ранок. Хель зашипела сквозь зубы, но жаловаться не стала. А потом вдруг произнесла в пространство:

— Они умерли.

— Кто? – не сразу сообразила я.

— Мама давно, а папа – прошлым летом.

Я закусила губу, чтобы не взвыть от собственной глупости и бестактности.

Вот уж действительно, лучше бы не спрашивала.

— Извини.

— Да ладно, это не тайна. Просто не люблю вспоминать.

— А… — начала было я, но вовремя взяла себя в руки и занялась оставшимися царапинами. Бутылочка зелёнки стремительно кончалась. А количество вопросов, напротив, увеличивалось.

— Ну спроси уже, спроси, — разрешила Хель. – А то сделала такое лицо, будто тебя застукали голой в краеведческом музее. И оставь уже в покое мою ногу.

Основное обработала – и хватит. Подумаешь, порезалась немножко.

По поводу «немножко» я была с ней категорически не согласна, но спорить не стала.

— Так ты что, одна живёшь? Или с кем-то?

— Одна.

— А разве так можно? Я думала, обязательно должен быть какой-то опекун, а то заберут…

— Куда, например?

— Не знаю… В детский дом, наверное.

— Нет, вот эта напасть мне точно не грозит. Поздно. Мне через месяц двадцатник стукнет.