Рождение привратницы

А уж если бы она обнаружила, что эта девица за ночь уговорила почти два литра вишнёвки…

— Сим, извини, но это ужас! – вздохнула новоявленная подруга, критически оглядывая своё отражение в зеркале.

— Да, как-то не ахти, — грустно согласилась я.

Тёплая мужская рубашка и выглядывающая из-под неё чёрная водолазка действительно очень слабо сочетались с серой офисной юбкой, кое-как ушитой в талии. А тонкие колготки совершенно не скрывали, что одна нога Хель обильно вымазана зелёнкой и местами заклеена пластырем. Довершали картину армейские ботинки.

Ладно хоть татуировки больше не проявлялись, а то вид был бы совсем дикий.

— Я же не могу в этом идти!

— В драных джинсах тем более не можешь, — возразила я.

— А штанов на меня совсем-совсем никаких нет? Мужских, например.

— Откуда? В этой квартире мужиков отродясь не водилось.

— Досадно. А телефон есть?

Я кивнула на стародавний, ещё дисковый агрегат, попутно вспоминая, когда за него последний раз платили. По всему выходило, что давно. И то, что связь не отключили за хроническую неуплату, можно было считать настоящим чудом.

Восьмимартовским.

— С праздником, кстати!

— С каким? – удивилась Хель, сосредоточенно набирая нужный номер.

— Так это… Международный женский день и всё такое прочее…

— Точно, я и забыла. Поздравляю. Алло! Эй, слышишь меня? – последнее было сказано уже не мне, а невидимому собеседнику. В трубке шипело и трещало, и не разваливалась она исключительно потому, что была накрепко перемотана изолентой. – Да я это, я! Нет, не из дома.

Слушай, можешь в школу штаны какие-нибудь притащить? Обычные штаны, чтобы мне подошли. Да пусть старые. Любые! Надо! Ага, спасибо. Приду я, приду. Может, опоздаю немножко.

Тем временем опаздывали мы уже совсем не немножко. Поэтому по лестнице бежали, перескакивая через ступеньки и периодически запинаясь за кота. Кот был общественно-подъездным, запредельно наглым и очень громким. Судя по еженощным воплям, март у него длился триста шестьдесят пять дней в году без перерывов и выходных.

Поэтому на зверюгу ругались все обитатели подъезда. Кормили, к слову, тоже все – рыжий мордоворот весил килограмм десять и худеть явно не собирался.

Всё время, свободное от воплей и еды, кошак спал. Или, вот как сейчас, путался под ногами у жильцов.

Тем не менее, Хель уверяла, что пешком быстрее, чем на лифте. Я бы с ней поспорила, конечно, если бы лифт работал. Но на нём уже неделю красовалась табличка «Ремонт», так что альтернативы лестнице всё равно не было.