Рождение привратницы

— Завтра верну!

— Вообще-то, я имел в виду «Спасибо»… — вздохнул Ванечка и повернулся ко мне. – Пошли на урок, а то бабушка ругаться будет.

— Ааа… слушай, а откуда ты Ольгу знаешь?

— Заметь, я не спрашиваю, почему вы с ней шли вместе с остановки, хотя её квартира совсем в другой стороне. И что у неё с ногой – тоже не спрашиваю.

— Ладно, намёк понят. Захочет – сама расскажет, — кивнула я. – Теперь бы придумать, что Людмиле Николаевне про опоздание наврать…

— Всё, что угодно. Она всё равно не поверит.

Главное – не забыть её с восьмым марта поздравить.

Идея учиться в праздник всегда казалась мне форменным извращением. И не только мне. Но в феврале школа почти две недели не работала из-за морозов, поэтому теперь приходилось навёрстывать. Ладно, хоть уроки в честь женского дня сделали сокращёнными.

Но даже полчаса биологии я высидела с трудом. Соседка по парте, впрочем, тоже. Звонок ещё не успел толком затихнуть, а Хель уже выскочила в коридор, таща за собой меня и Ванечку:

— Ну, знакомьтесь!

— Приятно познакомиться, — проворчал одноклассник.

– Мы вообще-то десять лет вместе проучились.

— Вот именно! – Хель сдёрнула с парня очки, демонстративно протёрла их краем рубашки и вернула обратно. – Она у тебя десять лет под носом торчит, а ты до сих пор не разглядел. Сейчас-то видишь?

— Твою отметку вижу. Свежая совсем, — Ванечка помассировал виски и сощурился. – Нет, больше ничего. А что?

— А то, что она всю ночь пялилась на мои татуировки.

— Серьёзно?

— Не всю, а только пару раз, — уточнила я.

Но меня, кажется, просто не услышали.

Одноклассник продолжал разглядывать меня с такой тщательностью, словно надеялся просветить насквозь. Потом, отчаявшись увидеть что-то недоступное, снял с себя очки и протянул их мне:

— Надень и осмотрись.

Я послушно водрузила стекляшки на нос. И мир вокруг сразу же преобразился.

Все привычные очертания предметов расплылись, цвета поблекли. Зато внезапно проявились непонятные знаки на стенах, окнах и даже людях.

На моей руке красовалась надпись «Срочно проверить! 184-01». Тот же номер значился на тыльной стороне ладони Хель, рядом с какой-то эмблемкой. И узоры на её веках и вокруг глаз я теперь видела гораздо чётче, чем ночью.

Видела и красновато-бурые потёки крови на дверном косяке – несколько лет назад раздолбай-Витька разбил об него лоб. Рана давно зажила, Витька окончил школу, история забылась – а кровь осталась.

Мимо, пылая неправедным гневом, промчалась Танька.