Рождение привратницы

«Доброжелателей» у нас всегда хватало, поэтому в оправдание верилось легко. Но наша староста никогда не забывала в очередной раз попрекнуть этим случаем бессменного звукача. А он даже поругаться с ней толком не мог, потому что был слишком занят происходящим на сцене: оттуда сейчас как раз сматывались очередные выступающие.

— Тань, твой выход, — напомнила я.

— Сама вижу, — нервно огрызнулась староста. – Ну и где носит твою подругу?

— Где-нибудь, — я с напускным равнодушием пожала плечами. – Придётся тебе выкручиваться самой.

— А чем я проигрыш между куплетами забью?

— Своим прекрасным ликом, — буркнул Пашка, не отрываясь от пульта. – Пусть любуются. Всё, иди уже!

— Вот как чувствовала, что не надо связываться с этой новенькой, — проворчала Татьяна. И, нацепив на голову микрофон, вышла на сцену.

А я залезла на подоконник и уставилась на улицу. Прохожих было мало. Видимо, все уже уютно устроились дома за столом. Какое-то подобие жизни кипело только возле цветочного ларька… но Хель там не было. Куда эта полоумная могла запропаститься?

Татьяна уже допевала первый куплет, когда по лестнице прогрохотали шаги, и в закулисье ввалилась Хель с объёмным полиэтиленовым пакетом.

— Опоздала? — обречённо спросила она.

— Нет ещё. Как раз тебе выходить, — я спрыгнула с подоконника и подтолкнула подругу к сцене.

— А потом что делать? Когда выйду?

— По ситуации, — отмахнулась я.

Сценарий номера я, конечно, знала. И на репетициях не раз его видела. Но как всё это пересказать за две с половиной секунды — совершенно не представляла.

В итоге в тот момент, когда из-за кулис должен был появиться бравый военный с букетом, на сцену вынырнула Хель в мятом камуфляже, на ходу вытаскивая из пакета разлапистый кактус в горшке. С этим презентом она промаршировала к Татьяне и остановилась впритык к ней.

На несколько секунд обе девушки замерли, в упор глядя друг на друга.

— Что это? – наконец прошептала Татьяна. И её голос, усиленный колонками, разнесся по залу.

— Ты же просила цветок, — ответила Хель на ухо старосте.

— Да, но не такой же! Обычный цветок. Знаешь, стебель, листья, пестик, тычинки…

— Других не было. Но он, кстати, цветущий! Вон, видишь, даже бутончик маленький виднеется…

В зале раздались разрозненные смешки.

Татьяна густо покраснела. Я чертыхнулась. Звукооператор Пашка прыснул в кулак.

— Выруби звук, — крикнула я ему.

— Ну уж нет, — оскалился парень. И мстительно выкрутил регулятор на полную мощность.