Рождение привратницы

— Офигеть! И этот туда же! – пробормотала я, пытаясь сложить в голове новую вселенную. Старая за последние дни совсем растрескалась и в любой момент готова была раскрошиться в пыль. — Только… Николай Сергеевич, а он же после школы почти сразу в армию ушёл. И не пишет, зараза. То есть… Он действительно в армии, или как? Он хоть жив?

— Жив, жив. Скоро будет дома, — отмахнулся мужчина. — И тебе, кстати, давно уже пора! Так что с вопросами потерпи до понедельника и постарайся за это время никому не проболтаться и ни во что больше не ввязаться.

— Так телефон же… — начала я.

— А ты Ваньке звони. Он соединит, если что.

Метель начала успокаиваться. Снежные хлопья уже не метались в воздухе обезумевшим пчелиным роем, а тихо опускались на землю, укрывая её белоснежной пеленой.

Казалось, весь дом спал. Свет горел разве что в квартире Селивановых и в той самой, на первом этаже, с разбитым окном. Дырку наспех заслонили картонкой, но в просветах между ней и оконной рамой были видны снующие по кухне люди.

— Это ещё кто? – спросила я, дёргая Хель за рукав.

— А, это ребята наконец-то приехали. Теперь вот работают. Надо же всё проверить, последствия убрать, мозги прочистить этому мужику и его даме. А что? Хочешь зайти познакомиться? Я ведь тоже не всех знаю, давно здесь не была.

— Нет уж, — решительно отказалась я, сама не зная, чего больше боюсь: задержаться на полчаса, или обнаружить среди «ребят» ещё пару знакомых лиц.

— Тогда и нечего туда смотреть. Лучше наверх глянь.

Я послушно отвела взгляд от окна и замерла: в иссиня-чёрном небе переливалось разными оттенками зелёного полярное сияние.

— Красиво всё-таки! – вздохнула Хель.

Я кивнула, заворожено наблюдая за ночным представлением.

— Слушай… — осенило меня, — цвет ведь точно такой же, как у тех символов, которыми тропу открывают. А вот тот оттенок, ближе к морской волне – это твоя сетка.

— А желтоватое – это купол Николая Сергеевича, да, — подтвердила подруга.

— То есть мне не показалось? Это не совпадение?

— Нет, не показалось. Это отголоски того, что мы тут наворотили. Радуйся, что в небе ничего красного и оранжевого не плавает.

— А я многоцветное сияние никогда вживую и не видела. Только на фотографиях.

— Радуйся, — повторила Хель. – И надейся, что никогда не увидишь. Пошли уже, доведу тебя до дома.