Шаман

После тяжелого рабочего дня, я решил прогуляться по центру города. Для середины апреля стояла очень теплая погода, и наш Польград успел уже подсохнуть. Прогуливаясь по бульвару Победы, я невольно вспоминал, как с Иришкой отмечал ее последний день рождения, и как мы прогуливались тут после полуночи. Тогда я практически признался ей в любви, но моя неуверенность и страх остановили меня. Из воспоминаний меня вырвал детский плач. По пробежавшим мурашкам по телу и по колющей энергии исходящей от браслета, я понял, что это плачет чья-то душа.

Когда моя жизненная сила превысила пятьдесят лет, мой браслет перестал исчезать, а я стал чувствовать местонахождение ближайших душ. Духовное пространство стало сливаться с реальным миром, и души умерших выгляди настолько же реально, как и живые люди, разве что проходили через объекты и источали холодную ауру смерти. Да и количеством жизненной энергии души не могли похвастаться. Большинство из них имели в запасе год, а иногда и пару месяцев запаса жизненных сил. Я спрашивал по поводу этого Дарью, но она не знала, почему одним людям дается больше энергии, а другим меньше.

Странный божественный замысел, не иначе.

Побежав на отдаляющийся плач, мне пришлось миновать несколько улиц, пока мое шаманское чутье не вывело мена на центральную дорогу по улице Маяковского. Уже подбегая, я догадался в чем дело. Не знаю, чутье шамана или что-то другое, но я был уверен, что увижу сейчас последствия аварии. Я был прав. Две машины столкнулись "лоб в лоб". Зрелище было не для слабонервных.

Набрав а легкие побольше воздуха, я начал пробиваться через собравшихся зевак. Меня не интересовала авария, мне нужна была душа ребенка, которая плачет, не понимая, что произошло.

Я вновь услышал плач, он раздался со стороны магазина, сзади меня. Сквозь толпу я вернулся обратно на тротуар и увидел маленького мальчика, сидящего на ступеньках крыльца какого-то продуктового магазина. Подойдя к нему, я присел рядом и уставился в телефон. Мальчик тихо плакал, но изредка поглядывал на меня.

Улыбнувшись ему, я тихо сказал:

- Грустно, когда такой замечательный мальчик плачет.

Дух посмотрел на меня, но не ответил, лишь потер залитые слезами глаза.

- Знаешь, а я тоже иногда плачу, но когда меня никто не видит.

- Врёшь! Взрослые дяди не плачут, - ответил черноволосый мальчик. Ему было лет шесть, и у меня сердце сжималось, когда я думал, что этого симпатичного ребенка больше нет в живых.

- А не подскажешь мне свое имя? Я хочу помочь тебе.