Последнее прощай

– Ему надо было кое с кем переговорить, – объяснила она, игнорируя вспыхнувшее внутри тепло при мысли, что ее с ним связывала эта маленькая безобидная ложь, тайна, известная только им. Она отвернулась в сторону лужайки и уставилась в темноту.

– Но… но мне казалось, вы отлично поладили, – непонимающе заметила Габи.

– Так и есть.

– Вы болтали целую вечность.

Анна снова кивнула. Чувство вины больно ударило под дых. Было настоящей подлостью по отношению к Джереми позволять себе разводить с ним такие длинные разговоры.

Клинок совести, сперва лишь резанув, впился и штопором вошел под кожу. Подло это было и по отношению к Спенсеру.

– О чем ты только думала, Габи?

Какие-то доли секунды Габи еще пыталась изображать непонимание, но сдалась. Умоляюще взглянув на Анну, она покачала головой:

– Я не знаю… я просто думала, что он славный парень и что… и что…

Анна стиснула зубы:

– Только скажи, что мне пора двигаться вперед, и я вылью это шампанское прямо тебе на голову.

Габи посерьезнела:

– Тебе ведь в самом деле нужно…

Ну все. С Анны было довольно. Исполнить свою угрозу она не решилась – лишь метнула свой стакан через ограждение на лужайку, где он, прокатившись по склону, скрылся в зарослях кустарника. Узнай Ванесса об этом, она бы ее убила.

– Не нужно мне двигаться вперед! – воскликнула она. – Прошло всего два года!

Габи открыла было рот, и Анна уже знала, что та хотела – и весьма справедливо – подчеркнуть, что скоро будет впору говорить о трех годах, но, уловив предостерегающий взгляд Анны, снова его закрыла.

– Что мне, по-твоему, делать? Просто щелкнуть пальцами и сказать: «Ну что ж! Любовь моей жизни, мужчина, которого я обожала, умер, пора найти что-нибудь новенькое»? Он что, какая-нибудь кофточка из старой коллекции?

– Ладно, нет… я…

В глазах подруги читались боль и обида, но Анну это не останавливало. Ты сплоховала, Габи. Вечно ты наседала, вот ты и выпустила из беспомощной овечки тигра, так что теперь приготовься услышать рык!

– Если бы хоть одни твои отношения продлились больше восемнадцати месяцев, может, тогда ты бы еще могла указывать, как мне жить!

Габи содрогнулась.

Анна понимала, что этот удар был ниже пояса, понимала, что ей будет ужасно стыдно, когда она успокоится, но Габи нужно было остановить, нужно было, чтобы она поняла.

Пора положить конец урокам итальянского, крафтовым украшениям и сальсе. И всем этим джереми.